Шахтёры на глубине 1200 метров нашли проход к городу из другого времени

— Вы всё-таки открыли.

Гончаренко всё ещё не мог выговорить ни слова. Мужчина за воротами подошёл на шаг ближе.

— У вас сейчас какой год?

— Восемьдесят седьмой, — наконец отозвался Максим.

Мужчина зажмурился.

— Значит, время ещё есть.

— Для чего?

— Чтобы закрыть проход.

— Кто вы?

— Ты ведь знаешь.

— Нет.

— Знаешь.

Максим коснулся шрама; за оградой рука поднялась к такому же шраму.

— Что здесь случилось? В шахте?

— Мы нашли город. Как и вы.

— Какой город?

— Ваш.

Ковальчук взглянул на Остапенко. Уже невозможно было понять, с какой стороны всё началось.

— В 1959 году мы открыли проход туда, где шёл 1976-й, — продолжал старший Гончаренко. — Там проход открыли ещё раньше. А после обнаружилась третья сторона.

— Какая?

Мужчина посмотрел на заброшенный копёр.

— Та, где стоял пустой город.

Металлический удар донёсся из глубины шахтного двора. Яременко побледнел, а старший Гончаренко резко обернулся.

— Уходите отсюда.

Удар повторился, за ним последовал третий.

— Что там? — спросил Максим.

Его двойник уже отступал от ограды.

— Мы держали шахту закрытой 28 лет. Только боялись мы не вашего мира.

— А чего же?

Мужчина остановился.

— Эти проходы соединяют не два мира.

Из-за административного корпуса медленно показалась одна человеческая фигура, потом вторая, затем третья. Шахтёрская одежда на всех троих была из разных лет, а лица — знакомые: Ковальчука, Остапенко и молодого Романа Шевченко.

Старший Гончаренко снова посмотрел в камеру.

— Они соединяют всё.

Максим попятился. Яременко ухватил его за рукав.

— Немедленно в машину!

Но взгляд молодого шахтёра оставался прикован к троим между заброшенными зданиями. Они не шли следом, не двигались вообще, будто давали время рассмотреть себя. Тот, у кого было лицо Ковальчука, выглядел примерно на десять лет старше Ковальчука, смотревшего сейчас на экран в штреке. Его каска с широкой белой полосой была незнакомого образца. Второй, похожий на Остапенко, напротив, казался моложе инженера. Третья фигура почти полностью повторяла Романа Шевченко; лишь рабочая одежда на ней была покрыта серой пылью, а на груди висел металлический жетон.

— Рома… — тихо произнёс Ковальчук.

— Это не я.

Роман стоял возле него, не отрываясь от экрана. Ответа он не получил.

Максим приподнял камеру. Из-за ворот быстро заговорил его старший двойник:

— Не заговаривай с ними.

— Почему?

— Они запоминают.

— Что именно?

— Всё.

Первая фигура возле административного корпуса шагнула вперёд. Старший Гончаренко хлопнул ладонью по сетке.

— Уходи!

Яременко потащил Максима к ГАЗ-69. Они сели и направились обратно в город. Пока деревья не заслонили шахту, нагрудная камера успела показать возле ворот уже четыре фигуры. Последняя возникла при отъезде: маленькая, то ли женщина, то ли подросток. Лица было не разобрать.

В дороге Максим несколько раз задавал вопросы, однако Яременко заговорил лишь среди жилых кварталов.

— Мы считали, что в 1959 году это закончилось.

— А человек с моим лицом?

— Он пришёл в шестьдесят первом.

— Откуда пришёл?

— Из шахты.

— И вы его там оставили?

— Он вернулся туда сам.

— Зачем?

— Говорил, что обязан присматривать за проходом.

— Вы поверили?

Яременко посмотрел в окно.

— После пережитого мы поверили бы чему угодно.

Максим попросил рассказать, что же произошло. Яременко начал с 1959 года. В его мире шахта Глубокая-12 вышла на глубину 1200 м значительно раньше. 3 ноября проходчики добрались до неизвестной полости. За породой оказалась бетонная комнатка с дверью. Дальше тянулся коридор, выводивший на поверхность другого города — в 1976 год.

Город назывался Приозёрском. По тамошним картам он находился в той же области, что и Каменка, но у Яременко города с таким названием не существовало. Поначалу соседство никого не пугало: через проход передавали газеты, карты, разные вещи. Разница в истории обнаружилась быстро. В мире 1976 года некоторые события завершились иначе, города носили другие названия, техника развивалась несколько быстрее. Люди при этом оставались обычными людьми.

На четвёртые сутки шахтёр из Каменки вернулся через переход. Наверху его уже ждал человек, ничем от него не отличавшийся. Тот называл себя пришедшим из Приозёрска, но документов не предъявил — их у него не было. Вслед за ним объявился второй двойник, затем третий. Среди людей, чьи лица они носили, были и те, кто ни разу не пересекал границу…