Шахтёры на глубине 1200 метров нашли проход к городу из другого времени

Ответа не последовало.

— Эй! Есть там кто-нибудь?

Остапенко взял микрофон.

— Назовите себя.

Теперь молчали с другой стороны. Милиционеры переглянулись.

— Старший сержант милиции Задорожный. С кем разговариваю?

Коваленко кивнул в ответ на взгляд Остапенко.

— Специальная комиссия. В каком вы городе?

Милиционер нахмурился.

— Чего?

— Название города скажите.

Оба смотрели так, словно им попались сумасшедшие.

— Каменка.

Остапенко записал. Названная область оказалась той самой, где находилась шахта. Ковальчуку стало не по себе. Савчук первым подошёл к карте.

— Нет здесь такого города.

Областной справочник подтвердил его слова. Посёлки с похожими названиями существовали, но города таких размеров в области не было.

— Какое у вас сегодня число? — снова обратился Остапенко к милиционеру.

— Восемнадцатое.

— Месяц?

— Октябрь. Вы что, пьяные там?

— Какой год?

Милиционер усмехнулся:

— Шестьдесят четвёртый.

В штреке замолчали.

— Повторите год, — попросил Остапенко.

— 1964.

Коваленко медленно снял фуражку. Ковальчук посмотрел на часы: у них наступило 19 октября 1987 года. Разница — 23 года.

Остапенко продолжал расспрашивать. По словам милиционера, Каменку основали после войны возле большого угольного месторождения. Теперь в промышленном городе жило около 70 000 человек. Основными предприятиями были шахты номер один и номер три, а также машиностроительный завод.

— А шахта возле города как называется? — не выдержал Ковальчук.

Остапенко попытался его остановить, но вопрос уже услышали.

— Которая?

— Глубже всех которая.

— Третья.

— На какую глубину ушли?

— Не скажу, я ведь не шахтёр.

Второй милиционер что-то сказал напарнику и приблизился к отверстию.

— Вы с третьей шахты?

— Нет, — ответил Ковальчук.

— А с какой?

— С Глубокой-12.

Милиционер застыл.

— С какой, говорите?

— Шахта Глубокая-12.

Он побледнел. Его напарник быстро спросил:

— От кого вы узнали это название?

— Мы на этой шахте работаем.

Оба отступили. Один побежал к дороге, второй остался возле прохода, но на вопросы больше не отвечал.

Через 15 минут из подъехавшего чёрного ГАЗ-69 вышли четверо мужчин. Среди них были человек в военной форме и человек в гражданском пальто. Осмотрев отверстие, прибывшие потребовали старшего.

Остапенко представился. Мужчина в пальто назвал себя Петром Ефимовичем Яременко, представителем областного управления.

— Повторите вашу дату.

— 19 октября 1987 года.

Яременко долго не отвечал.

— Этого не может быть.

— Мы это понимаем.

— Нет. Причины вы не понимаете.

Он посмотрел в сторону.

— У нас тоже есть Глубокая-12.

Ковальчук подошёл к микрофону.

— Где она?

— В 12 км отсюда.

— Действующая?

— Нет.

— Почему?

— Закрыли.

— Когда?

Яременко помедлил с ответом.

— В 1959 году. После аварии.

— Что случилось?

— По официальной версии — прорыв воды.

Ковальчук почувствовал, как напрягся стоявший рядом Савчук.

— А по неофициальной?

— Исчезли 143 человека.

— Погибли?

— Нет.

— Как — исчезли?

— Тел не нашли. Ни одного.

Остапенко спросил:

— О проходе вам было известно?

Яременко смотрел прямо в объектив.

— Было известно, что под шахтой что-то есть.

— Что?

— По радио об этом не говорят.

— У нас не радио.

— Тем более.

Ещё через 20 минут на другой стороне появились военные и оцепили территорию. Со стороны 1987 года сделали то же самое. Друг против друга стояли две группы, разделённые неизвестно чем. Для каждой Советский Союз был на её стороне.

Остапенко предложил обменяться документами. Сначала через проход отправили свежую газету 1987 года. Яременко рассматривал её долго, затем передал номер «Рабочего слова» от 18 октября 1964 года.

Бумага была настоящей, краска — свежей. Но первая же полоса показывала: одной разницей во времени здесь не объяснить. Ковальчук недостаточно знал политику, чтобы сразу разобраться. Остапенко же, прочитав несколько заголовков и перевернув страницу, позвал Коваленко. Они молча изучали газету.

— Что нашли? — спросил Савчук.

Остапенко указал на фотографию с первой полосы. Лицо было знакомым, подпись — не той, которую ожидали увидеть. События начала шестидесятых здесь описывались иначе: решения, фамилии, даты не сходились с известной им историей.

Остапенко ещё раз перелистал номер.

— Мы смотрим не в прошлое.

— Почему? — спросил Ковальчук.

— Наше 18 октября 1964 года было другим.

— Там не двадцать три года назад, — тихо добавил Коваленко, глядя на освещённый город. — Там другое место…