Оксана ехала к больной свекрови и по ошибке увезла чужую сумку

Она рванулась к дому, но Оксана мягко, хотя и уверенно, придержала её под локоть.

— Подождите, Галина Фёдоровна. Что всё-таки с невесткой у вашей знакомой?

— Да стерва она, словами не передашь. Это сама Светлана так говорит. Бедная всё на себе тащит, с ног сбивается. Хочет, чтобы и сыну, и внуку, и этой дамочке свеженькое да вкусное доставалось, чтобы отдыхать было где. А участок у неё — чистый рай! Невестка не только сама пальцем не пошевелит, она ещё и мужу ездить к матери запретила. Светлана бьётся, как рыба об лёд, смотреть больно!

— Да уж… — сквозь зубы выговорила Оксана. — А давайте вашу рыбу навестим. Вдвоём, сейчас же.

— Светлану? — удивилась Галина Фёдоровна и тут же радостно закивала. — Поехали! Тут близко, соседняя станция. Давно пора к ней выбраться. Помидоры обещала, а у неё редкая клубника есть: уже август, а она всё ягоды собирает! Вы знаете, Оксаночка, есть такой сорт…

— По дороге расскажете, хорошо? — перебила Оксана уже почти по-родственному.

— Светлана, это я! — заговорила Галина Фёдоровна в телефон. — Ты дома? Тогда никуда не уходи, я к тебе еду. С чудесной девушкой тебя познакомлю! Ох, не поверишь, что сегодня приключилось… Впрочем, приеду — расскажу.

Оксана тяжело вздохнула, и на этот раз собеседница сама поняла, что пора остановиться.

— Жди нас. К чаю там сообрази что-нибудь. — Она подняла глаза на Оксану и засмеялась. — Предупредить надо было, а то ушла бы, ищи её потом! Шлында такая, на месте не удержишь.

Оксана только покачала головой. Всё это никак не согласовывалось с уныло сидящей свекровью, которая без конца жаловалась, что сил нет даже подняться. Хотелось поскорее посмотреть ей в глаза. Как могла эта бессовестная женщина так с ними обойтись? Подлость какая.

Ещё через час дня, полного переездов и удивления, они подходили к даче Светланы Борисовны. Галина Фёдоровна по-прежнему тараторила без умолку. Над зеленью показалась знакомая крыша, и у Оксаны привычно заныли мышцы — настолько хорошо было знакомо это место.

Спутницу она пропустила вперёд, а сама задержалась возле калитки. Из глубины участка донёсся давно не слышанный ею голос свекрови — бодрый, радостный.

— Галя, наконец-то! Вот сюрприз! Всё думала, отцветёт моя плетистая роза, а ты так её и не увидишь. — Светлана Борисовна весело рассмеялась. — Сейчас чай пить будем. Я пирог успела испечь. Обыкновенный, тесто покупное, замороженное, зато ягоды свежие. К чаю сгодится. Раньше бы сказала, что собираешься, да ещё с гостьей, я бы вас как следует угостила.

— Если бы не эта чудесная девочка, я и сегодня не добралась бы. Оксаночка, где вы задержались? Светлана, такое со мной случилось, не поверишь! Светлана, ты слушаешь? Что это с тобой? Будто привидение увидела!

— Здравствуйте, Светлана Борисовна, — с усмешкой сказала Оксана, подходя ближе. — Здоровье у вас с нашей последней встречи заметно поправилось. Хотя куда деваться, приходится! Невестка-то последняя негодяйка: сама не помогает, да ещё сына к матери не пускает. А пирога я бы поела. Пусть из замороженного теста, нас вы давно и таким не угощали.

Свекровь молча теребила воротник. Галина Фёдоровна растерянно смотрела то на неё, то на Оксану — возможно, впервые в жизни ей нечего было сказать.

Наконец Светлана Борисовна повернулась к подруге:

— Прости, Галя, чаепитие придётся отложить. Тут у нас разговор серьёзный предстоит. Познакомься… то есть вы уже знакомы, ты же её привела. И всё-таки познакомься ещё раз: Оксана, моя невестка.

— Которая стерва? — потрясённо уточнила Галина Фёдоровна.

И все трое вдруг расхохотались. Всхлипывали от смеха, утирали слёзы и снова смеялись, как дети, которые ещё не умеют останавливаться, да и не хотят.

— Прости меня, Ксюша, — сказала Светлана Борисовна. — Сама не знаю, что в последнее время со мной творится. Словно барыня-помещица во мне проснулась. Может, характер такой… Мне бы уж о вечном задуматься, а я всё вас цепляю. Стыдно мне перед тобой. И перед Тёмой тоже.

На веранде засиделись надолго. Столько было сказано, будто за один раз пытались наверстать годы полумолчания. Оксане хотелось поверить свекрови без остатка, отпустить давние обиды, жить счастливо, пусть жизнь и останется нелёгкой. Но что-то не отпускало.

Отношения не включишь нажатием кнопки. Годами накопленные обиды слишком тяжелы, чтобы разом их отбросить. Как Оксана ни старалась, сделать этого она не смогла.

Казалось, не зря: уже в следующие выходные, подходя к даче, она услышала знакомый голос.

— Толку никакого, один вред! И неблагодарная какая, смотрит — того гляди укусит.

Опять рассказывает про неё гадости. Эта мысль пришла устало, почти безучастно. Оксана махнула рукой и повернулась, собираясь уйти навсегда. Хватит терпеть издевательства, особенно теперь, когда выяснилось, что свекровь здорова и бодра.

Но следующие слова заставили её резко остановиться.

— Я соседке и говорю: ты, видно, к старости совсем из ума выжила. Разве такую собаку дома держат? До беды она тебя доведёт! Ну ладно, побегу. Невестку сегодня жду, надо вкусненькое приготовить. Хотя нашу Ксюшу этим не удивишь. Ты мороженое любишь?

— Нет.

— Напрасно! Наверное, хорошего не пробовала. Самое вкусное мороженое на свете наша Оксана делает. Я его обожаю!

Оксана изумлённо помотала головой, поморгала, словно боялась, что нежданный мираж сейчас исчезнет. Потом тихо рассмеялась. Противный узелок, столько лет давивший в груди, таял — быстро, как мороженое под солнечными лучами.