Оксана ехала к больной свекрови и по ошибке увезла чужую сумку

Может, женщина и вправду заболталась и схватила похожую сумку, не глядя? Похоже на то: из внутреннего бокового кармашка выглядывало что-то небольшое, напоминающее портмоне.

Оксане стало неловко и перед самой собой, и перед хозяйкой сумки, которую она без всяких оснований успела обвинить в непорядочности. Выходит, разговорчивая женщина и вправду ошиблась, схватив похожий саквояж. Всё ещё стесняясь своего недавнего подозрения, Оксана осторожно вынула из бокового кармана небольшой кожаный кошелёк и открыла его. Денег там оказалось немного. Рядом лежали две скидочные карты магазинов и несколько маленьких фотографий с улыбающимися детскими лицами разного возраста — вероятно, это были внуки Галины Фёдоровны. Наконец Оксана заметила бумажку с многообещающей надписью «Мой телефон». Рядом стояли цифры. Она с облегчением поняла, что теперь сможет связаться с хозяйкой и вернуть перепутанные сумки.

Теперь всё просто: набрать номер и сказать женщине, куда приехать за сумкой. Оксана вынула записку — и опять замерла. На этот раз удивление было куда сильнее.

В прозрачном пластиковом кармашке осталось маленькое фото. Две женщины. Одну она уже знала: Галина, кажется, Фёдоровна, так представилась недавняя соседка. Во вторую Оксана вгляделась широко раскрытыми глазами.

Светлана Борисовна. Её собственная свекровь прижималась плечом к Галине Фёдоровне, весело улыбалась и смотрела прямо в камеру.

Ну, знакомы они, что же тут необычного? В жизни всякие совпадения случаются. И всё-таки снимок тревожил, удерживал внимание; закрыть портмоне Оксана не могла. Потом разглядела, что именно её зацепило.

На Светлане Борисовне была тонкая жилетка из овечьей шерсти, украшенная красивым орнаментом. Оксана подарила ей эту жилетку на день рождения ровно два месяца назад.

— Спасибо, милая… — Голос свекрови тогда дрожал и то и дело обрывался. — Только куда мне такую вещь носить? Я уж почти с постели не поднимаюсь. Или ты для гроба мне наряд приготовила?

— Мам, ну зачем ты так! — встревожился Артём, который был тут же.

— А что, Тёма, разве неправда? Мало мне осталось. — На невестку Светлана Борисовна взглянула с таким мученическим видом, что Оксана едва не заплакала. — Подарок пусть полежит. Когда от меня избавитесь, себе заберёшь. Мне-то он уже ни к чему.

Жалость к свекрови была почти невыносимой, а при взгляде на мужа душа и вовсе разрывалась. У перепуганного Артёма тряслись губы.

— Мам, ложись в больницу, пожалуйста, — уговаривал он.

Светлана Борисовна покачала головой.

— Не обижайся, сынок, только туда я не поеду. Не могу в больнице, ты ведь знаешь. Дома и стены помогают. А в городе мне совсем плохо станет, без свежего воздуха я никак. Ты не тревожься. Отлежусь немного и пойду, дел-то сколько! Трава не стрижена, в огороде бурьян, смородина на землю сыплется — смотреть больно. Да ещё розы: мушка какая-то завелась. Средство развести я развела, а опрыскать всё никак сил не соберу.

После тех слов Оксана взялась за дачные дела и работала, пока в голове не начало темнеть. Артём тоже старался помочь, но с грядками управлялся на редкость бестолково. Пришлось отстранить его от огорода; впрочем, на даче хватало и мужской работы.

Так и пошло с тех пор: каждые выходные у Светланы Борисовны они трудились от зари до зари. Особенно доставалось Оксане. У Артёма в последнее время начались какие-то завалы, он зачастил в командировки на несколько дней. Она тоже работала с утра до вечера, зато выходные проводила весело и бодро — под руководством свекрови, немощной, но удивительно чуткой ко всему, что делалось на участке. Конца этому не предвиделось.

— Ксюша, как тебе кажется, маме полегче? — спрашивал муж, когда всё-таки выбирался на дачу. — Вот сегодня она вроде лучше выглядит. Ты не заметила?

Оксана кивала с серьёзным лицом. Они оба, понимала она, обманывали друг друга, лишь бы не так тревожно было.

А на фотографии смеялась цветущая женщина, по виду совсем не похожая на больную. Жилетка не оставляла сомнений: снимок был сделан именно в то время, когда свекровь жаловалась им на бессилие. Оксана снова смотрела на неё и не находила объяснения. Впрочем, гадать незачем. Можно наконец узнать правду — для начала у Галины Фёдоровны. Её номер лежал тут же.

Стоило Оксане набрать его, как первый гудок прервал громкий голос:

— Алло! Кто звонит? Алло!

— Здравствуйте, это Ксюша. Мы час назад на вокзале с вами разговаривали. Помните?…