Оксана ехала к больной свекрови и по ошибке увезла чужую сумку

Металлическое сиденье, ещё и продырявленное, никак не позволяло устроиться с удобством. Оксанка поправила ветровку, попробовала сесть иначе. Придумал же кто-то такую мебель для вокзала! Впрочем, винить следовало себя: приехала задолго до электрички, теперь сиди и жди. Стоять после длинной рабочей пятницы сил уже не было. Неделя выдалась тяжёлая, да и все последние два месяца неприятности сыпались на Оксану без передышки — работа ещё полбеды, хватало и другого.

А ведь можно было бы сейчас ехать домой, где впереди целых два выходных, а в холодильнике — кастрюля вчерашних голубцов. Муж с сыном накормлены, и на завтрак останется, если только вечером не разгуляется аппетит и они не прикончат всё разом. Тогда долой одежду, насквозь пропитанную городом, и в ванну, в душистую пену. Потом пакет любимых жареных семечек, телевизор, полная расслабленность. И спать — когда захочется, без оглядки на часы.

Утром можно не откликаться на выразительную возню сына за дверью спальни. Десятиклассник уж разберётся и с завтраком, и с чистой футболкой. А она, Ксюша, останется под одеялом столько, сколько пожелает. Вставать всё-таки придётся; возможно, даже руки дойдут до прихожей. Там под вешалкой с зимы громоздятся ненужные штабеля обуви — её, Ники, Артёма. Хотя ботинки могут и подождать. Вместо семечек взять кедровые орешки или жевательный мармелад и снова устроиться в большом удобном кресле.

Единственная забота таких выходных — выбрать, что смотреть: новый сериал, где главный герой до невозможности хорош собой, или детектив с любимыми актёрами. В её возрасте, руководя подразделением большого комбината, она вполне могла бы рассчитывать на такой отдых. На работу Оксана приходила к 8 утра, а домой уходила, когда отпускали дела: последняя партия товара, последняя машина, последняя подпись под накопившимися бумагами. Обычно к тому времени уже сгущались вечерние сумерки. Внутренний распорядок существовал отдельно, настоящее окончание рабочего дня — отдельно.

Вообще границу между работой и свободным временем на комбинате давно перепутали. Оксана отдала ему половину жизни и знала: при слове «отпуск» здесь усмехаются. В отпуск не ходили, а, по давнему местному выражению, бегали. За неделю ни сам отдыхающий толком не замечал отдыха, ни коллеги — его отсутствия. Для более долгого исчезновения требовалось событие исключительное. За 20 лет Оксана помнила считаные такие случаи.

Главный юрисконсульт Лариса Юрьевна однажды пропала на неслыханные три недели. Ей разрешили: после многолетнего взаимного обхаживания они с избранником наконец поженились. Ларка, как называла её давняя подруга Оксана, воспользовалась свадьбой и загуляла без оглядки. Воодушевлённая этим примером, Ксюша написала заявление на полноценный отпуск.

— Оксана Степановна, вы серьёзно? Какие ещё 14 дней? — возмутился директор. — Вы в своём уме? Основной цех больше недели без руководителя! Кто вам такое позволит?

— Но подругу мою вы отпустили, — попробовала разжалобить его Ксюша.

— Она ведь женилась… замуж вышла! Это уважительная причина, понимаете? И смотреть на меня так не надо. Неделю дам. В лучшем случае, если всё удачно сложится, — 10 дней. И уж точно не теперь, когда отгрузки в самом разгаре.

Против последнего возразить было нечего. Оксана отвечала за огромный цех мороженого на большом молочном комбинате и летний сезон знала изнутри. Линии не останавливались, грузовики с яркими логотипами предприятия шли бесконечным потоком. Её всякий раз поражало: сравнительно небольшой город за один летний день съедал столько мороженого! Рассчитывать оставалось разве что на отпуск в солнечном ноябре.

После свадьбы Ларисы Оксана даже прикинула, полушутя, не развестись ли ей с Темой, а потом снова не устроить свадьбу. Раз уж руководство только это считает достаточным основанием для нормального отпуска. Муж о коварном замысле не подозревал. В последнее время он всё чаще участливо поглядывал на жену и заводил один разговор:

— Оксаночка, может, бросишь ты эту чёртову работу? Неужели с твоим опытом другого места не найдётся? Любое пищевое производство тебя с распростёртыми объятиями примет.

— Ещё чего! Ты что такое выдумал, Тёма? Как это — бросить? Я оттуда никуда уходить не собираюсь.

— А отдыхать когда? Отпуск-то?

— Ну, отпуск. Другие и без него живут. Ты ведь тоже никуда не поедешь, верно?

На притихшего мужа она смотрела с усмешкой. Однако иногда его предложение не удавалось сразу отбросить. Оксана пробовала представить, что действительно пишет заявление и навсегда уходит с комбината. На этом её воображение останавливалось. Она испуганно мотала головой, словно одной этой мыслью уже совершила непоправимую ошибку. Как можно взять и отказаться от места, которому отдана половина жизни? Чем заполнить дни, если из них исчезнут бесконечные дела и заботы?…