Ира нашла важную вещь от первого мужа среди вещей свекрови

Виктор молчал, словно пытался поверить в то, что услышал.

— Дальше ещё хуже. Твой брат узнал о них. Он сбил Артёма у неё на глазах. И на мотоцикле тогда сидел не один.

Последние слова Ира выдохнула. Они замолчали. Из кухни доносилось тиканье часов; казалось, сквозь него можно услышать удары двух сердец.

Потом Виктор прижал жену к себе.

— Я не знал, Ира. Ничего этого не знал, — прошептал он, а затем обнял крепче и заговорил твёрдо: — Но разлучить нас я этому не дам. Слышишь? Не отгораживайся от меня. Разбираться будем вместе. И решать, как дальше жить, тоже.

Оставлять Иру одну с её переживаниями Виктор больше не хотел. Не хотел и новых тайн между ними, поэтому брату позвонил при ней.

— Стёпа, то, о чём я собираюсь спросить, ты вряд ли станешь обсуждать по телефону. Лучше срочно прилетай.

— Что у вас случилось? — встревожился брат.

— У мамы нашлось обручальное кольцо. Выяснилось, что это кольцо Ириного мужа.

— Кольцо?

— Подумай. Мне кажется, ты сам поймёшь, о каком я говорю.

— Уже понял, — с придыханием отозвался Степан. — Постой. Чьего мужа? Ты про свою Иру?

— Да, про мою.

— Господи…

Брат ненадолго замолчал, будто собираясь с силами, затем отрывисто сказал:

— Завтра утром прилечу.

В тот же день Ира забрала дочку и вернулась домой с Виктором. Как же она соскучилась по привычной жизни. Лерочка радовалась своим игрушкам и кроватке, вокруг всё дышало уютом. Снова быть дома, со своими, оказалось так хорошо, что Ира подумала: теперь это уже ничего не изменит. Артёма не вернуть, а счастье её семьи для неё важнее.

Самолёт Степана сел в 8 утра. В 9:30 они уже были у Тамары Григорьевны, в той комнате, где Ира нашла кольцо. Младших дочерей свекровь отправила погулять с Лерочкой: детям при таком разговоре делать было нечего.

Виктор позвонил матери рано утром, коротко объяснил случившееся и предупредил о приезде. На этот раз ей не понадобилось вспоминать, о каком кольце он говорит. Стало ясно, что кое-что Тамаре Григорьевне всё-таки известно.

Степан выглядел так, что на него больно было смотреть. Впрочем, остальные, включая хозяйку, были не лучше. Все четверо устроились в гостиной — на диване и на стульях. Первым заговорил Степан, обращаясь к Ире:

— Сразу скажу: мотоциклом тогда управлял не я. Только меньше виноватым меня это не делает.

Он нервно провёл рукой по небритому подбородку, судорожно вздохнул.

— Начну по порядку. Я знал, что жена младшего брата гуляет направо и налево. Но Витя казался довольным, и лезть я не собирался. Бывает ведь: нагуляется человек, а потом лучше него мужа или жены не найдёшь. Решил, что меня это не касается. Только однажды зачем-то рассказал лучшему другу, Геннадию Кравченко. А у него самого семья развалилась. Долго подозревал жену, потом увидел измену собственными глазами. Её выгнал, любовника избил. И всё равно не успокоился — вообразил себя блюстителем чужой нравственности. Взялся следить за Светкой, мне даже не сказал.

— Как он их выследил в тот день, не знаю, — продолжил Степан. — Но выследил. Прилетел ко мне на такси: поехали, говорит, гада попугаем. На моём мотоцикле добрались до дома, где Светка встречалась с тем парнем. Стали ждать. Тут Генка попросил пустить его за руль — мол, он лучше сумеет напугать красавчика.

— Они вышли из крайнего подъезда и сразу за угол. Генка завёл мотоцикл, рванул следом. С торца почти безлюдно было: деревья, дорожка для пешеходов, ни одного окна на ту сторону. Впрочем, это я уже потом разглядел. Тогда ничего понять не успел. Мы почти на полном ходу ударили парня. Чуть сами рядом не оказались, но Генка удержал мотоцикл и погнал дальше.

— Далеко не уехали. Он остановился: надо вернуться. Я согласился, ведь парню помощь нужна. Генка, честное слово, тоже об этом говорил. Вернулись, а тот уже мёртвый. Светки нет. И тут Генка, вместо того чтобы звонить в скорую, командует: сажаем его между нами. Всё так быстро шло, что голова отказывалась это принимать. Словно у меня своей воли не осталось. Делал, что друг скажет.

— За руль опять сел он. Сначала я решил, что везём парня в больницу. Потом смотрю — выехали из города. Кричу ему, перекрывая мотор: куда едем? Ни слова в ответ. Так и добрались до старого моста через реку. Там немного сцепились. Я ему что-то доказывал, теперь и не вспомню что. Но кончилось тем, что помог сделать задуманное.

— Сначала сняли кольцо. Больше украшений у парня не было, только это тоненькое обручальное. Генка ещё сказал: «Вот гад. Сам женатый, а к чужой жене повадился». Потом тёмная вода сомкнулась над телом. Кольцо Генка сунул мне: пусть напоминает, говорит, о женской неверности и о том, до чего она доводит.

— Домой я явился белый, как полотно. Мать сразу поняла: что-то страшное случилось. Я ей всё выложил. Потом долго ждал, когда за мной полиция придёт. Не пришла. Я уже жил в другом городе, когда узнал, что Геннадий утонул. В той же реке, возле городского пляжа. И стал ждать, что со мной произойдёт что-нибудь похожее, что придётся расплатиться. А теперь вижу, как судьба умеет насмехаться. Бьёт через дорогих нам людей, вместо того чтобы наказать нас самих. Понимаете, о чём я?…