Родители выгнали 18-летнюю Иру с новорождённой дочкой, но у детского дома к ней подошёл незнакомец с предложением

— Забирай. Педиатрия, неонатология, физиология. Я их сорок лет берегла, собиралась внукам отдать. Да оба в программисты пошли. Может, тебе пригодятся.

Ира подняла на неё глаза.

— Вы сами решили принести? Или кто-то попросил?

— Мне семьдесят два года, девочка, никто мной не командует. Сама вижу, что к чему.

Старушка хмыкнула, но перед уходом уж слишком быстро посмотрела на флигель.

Перед Новым годом у Нины снова начались колики. На третью ночь без сна, около двух, Ира сидела на краю кровати с кричащей дочерью и чувствовала: ещё немного — сама закричит. В дверь постучал Павел.

— Отдай мне её. Ложись хоть на час.

— Она не перестанет.

— Не перестанет. Но пусть кричит на моих руках. Тебе надо поспать, иначе завтра уронишь её в ванночку.

Ира передала ребёнка, легла и уснула сразу, словно её выключили.

В шестом часу она проснулась в тихом доме, вскочила и выбежала в коридор. В гостиной светился один торшер. Павел медленно ходил от окна к напольным часам и обратно. Нина спала, прижатая животом к его плечу, а он держал её вертикально. Похоже, за ночь ему так и не удалось присесть.

Увидев Иру в дверях, он кивнул на диван: садись, только тихо. Сделал ещё один круг и осторожно опустился в кресло, не отнимая ребёнка от плеча.

— Наталья тоже мечтала так носить, — негромко сказал он, глядя мимо Иры. — Говорила: буду держать его на руках, пока не надоест. А потом добавляла, что никогда не надоест.

Она села на край дивана и не перебивала.

— Наталья реставрировала мебель, рамы, старые шкатулки. Мы познакомились из-за часов её деда: принесла ко мне разбитые вдребезги. Полгода собирал. За это время мы успели пожениться. — Он помолчал. — Беременность лёгкая, анализы хорошие. До срока две недели оставалось, когда отец попросил слетать в другой город. У него там объект, заказчик хотел к открытию восстановить старые часы на вокзальной башне. Контракт большой, хороший. Отец уверял: два дня, туда и назад, она ещё не скоро родит. Я полетел.

Нина завозилась. Павел машинально погладил её спину, и она затихла.

— Ночью начались схватки, — продолжил Павел. — Наталья позвонила: всё нормально, её везут, я успею. Взял первый рейс, в три ночи уже сидел в самолёте. В 4:40 её сердце остановилось. Эмболия околоплодными водами. Потом я прочёл об этом всё. Редко случается, предсказать нельзя, спасти почти никогда не удаётся. Никто не виноват. А сын прожил двадцать минут… В 6:10 я приземлился, включил телефон. Сорок пропущенных.

В тишине гостиной Ира отчётливо слышала каминные часы: тик, тик, тик.

— Вернулся с похорон и остановил все часы, — продолжил Павел. — На четырёх сорока. Зачем — не знаю. Наверное, хотел, чтобы хоть здесь время перестало идти. Глупо.

— Не глупо, — тихо возразила она.

— Глупо, — повторил Павел. — С отцом с тех пор почти не разговариваю. Он ничего не знал, не виноват. Я тоже не знал. Но три года не могу простить ни его, ни себя.

Впервые за весь рассказ он посмотрел на неё.

— Помнишь, на лавочке ты спросила, откуда я умею обращаться с детьми? — продолжил Павел. — Я готовился. Потом готовиться стало не к чему.

Ира долго молчала. Потом подошла и взяла спящую Нину — не потому, что хотела забрать дочь, а потому, что руки у Павла дрожали. Сам он этого не замечал.

— Идите поспите. Хотя бы до девяти. Я всё сделаю сама.

Он кивнул и направился к лестнице. На середине остановился, обернулся.

— Ира.

— Что?

— Спасибо, что не сказала, будто всё будет хорошо.

В середине января на пороге появилась женщина лет пятидесяти, в пуховике, с кожаной папкой под мышкой. О приезде никто не предупреждал. Она предъявила удостоверение и назвала себя:

— Инспектор Шульга, опека. Вы Бондарь Ирина Степановна, мать Нины?

— Да.

— Мы получили сообщение, что жизнь и здоровье вашего ребёнка могут быть в опасности. В нём говорится, что вы пытались оставить дочь в детском учреждении, а теперь живёте вместе с ней у мужчины, который не приходится вам родственником. Я должна проверить, в каких условиях находится ребёнок. Вы можете не впустить меня, но тогда придётся приехать повторно, уже с полицией…