Ира согласилась неделю ухаживать за больным, но вместо помощи он попросил её наблюдать за домашними

— Мне сказали, что вам требуется сиделка.

В такси Ира несколько раз повторила эти слова про себя, стараясь найти нужный тон. Теперь, остановившись у порога спальни, она произнесла их ровно и вежливо, без лишней улыбки, и лишь после этого оглядела комнату.

Здесь уместилась бы вся её съёмная квартира — возможно, ещё и место осталось бы. Половину высоких окон закрывали тяжёлые шторы. Широкая кровать стояла у стены; тумбочку возле неё занимали пузырьки и коробки с лекарствами. На кресле лежал аккуратно сложенный плед, словно им ещё ни разу не укрывались. К запаху лекарств примешивался дорогой одеколон, которым здесь давно никто не пользовался.

Мужчина повернул голову к двери. Ира за шесть лет в терапевтическом отделении привыкла замечать, кто понемногу выздоравливает, а кто уже перестал бороться. Этот бороться не перестал. Только сил для борьбы почти не было: впалые щёки, бледное лицо, тёмные круги под глазами. Под тонкой футболкой выделялись широкие плечи, будто его когда-то создали крепким, а затем стали постепенно выкачивать из него жизнь.

— Сиделка мне не нужна, — негромко сказал он.

Ира моргнула. Полтора часа добиралась сюда из города, потом ещё полчаса ждала у ворот, пока охранник кому-то звонил.

— В таком случае зачем меня позвали?

Ответа пришлось ждать. Мужчина посмотрел на закрытую Ирой дверь и несколько секунд не отводил глаз, словно ожидал, что кто-нибудь сейчас возьмётся за ручку. Когда он снова обратился к ней, голос звучал почти шёпотом.

— Здесь все ждут моей смерти. Думают, осталось несколько дней. Мне нужно, чтобы вы помогли выяснить, кто из них старается приблизить этот день.

Ира попыталась что-то сказать, но закрыла рот, так и не произнеся ни слова. Объяснения приходили одно за другим: лекарства дали побочный эффект, долгая болезнь изменила состояние человека, депрессия обернулась подозрительностью. Среди лежачих пациентов ей встречались такие. Таблетки оказывались под матрасом, родственникам предъявляли обвинения, требовали вызвать полицию.

— Максим Иванович, я медсестра. Расследованиями я не занимаюсь, — осторожно сказала она. — О том, что вас тревожит, стоит поговорить с вашим врачом.

— С каким именно? — Он едва заметно усмехнулся. — Меня лечили семь врачей. Среди них двое профессоров, один из Германии. От каждого я слышал: анализы нормальные, что со мной — непонятно, остаётся наблюдать.

— Значит, пока нужно продолжать наблюдение.

— Полгода я этим и занимаюсь. Смотрю, как умираю. Присядьте, пожалуйста, мне тяжело повышать голос.

Она не сразу двинулась с места. Потом подошла к креслу, убрала плед и села с краю.

— Ещё полгода назад у меня была компания, которой я руководил, и бассейн четыре раза в неделю, — продолжил Максим. — На больничном я последний раз был лет десять назад, с ангиной. Потом появилась слабость. Стало мутить, кружилась голова. Трижды терял сознание, однажды во время совещания. Обследовали всё, что только можно.

— Так случается, — ответила Ира мягче. — Есть болезни, которые долго не удаётся распознать.

— Допускаю. Но три недели назад мне стало настолько плохо, что меня повезли в ближайшую больницу. Обычную городскую. Уже на второй день там я начал подниматься, на пятый ходил по коридору. Врачи радовались: состояние стабилизировалось. Через десять дней отпустили домой.

Он прервался и облизнул пересохшие губы. Ира машинально потянулась к стакану на тумбочке, однако Максим покачал головой.

— Эту воду не надо. Посмотрите в шкафу: там есть запечатанные бутылки.

В шкафу нашлась упаковка минеральной воды. Ира открыла бутылку и передала ему. Сделав несколько глотков, он снова заговорил.

— Дома прошло два дня, и вернулось всё: слабость, тошнота. Теперь, чтобы добраться до ванной, мне приходится держаться за стену. Тогда я и подумал: может, дело вовсе не в болезни?

Ира слушала молча. Больничный режим, другое питание, меньше стресса — улучшение могло объясняться любой из этих причин. Её профессиональный опыт заставлял искать именно такие объяснения. И всё же отмахнуться от сказанного не получалось. Максим говорил словно человек, раз за разом проверявший свои расчёты и неизменно приходивший к одному результату, а не больной, которого охватил страх.

— Почему вы выбрали меня? Мы ведь до сегодняшнего дня не встречались.

— Потому и выбрал. Наталья Александровна, старшая медсестра той больницы, нашла вас по моей просьбе. Я просил найти толкового человека, совершенно постороннего. Она вспомнила знакомую, у которой месяц назад закрыли отделение.

— Наташа мне объяснила только, что семье нужна сиделка и что здесь хорошо платят.

— Семья думает, вы приехали от агентства. Не будем их переубеждать. — Максим посмотрел на неё внимательнее. — У вас здесь есть знакомые?

— Нет, никого.

— Значит, купить вас пока не успели…