Оксана пришла на встречу выпускников в старой одежде, но удивление одноклассников прервало появление охраны

Из почтового ящика к ногам Ксюши выпала яркая открытка. После очередной командировки она мечтала поскорее добраться до квартиры: устала, проголодалась, как волчонок, а тут ещё это неожиданное послание. Открытка приглашала на встречу одноклассников. Бал выпускников? Значит, со школы прошло уже двадцать лет… Ксюша недоумённо смотрела на приглашение. Сколько же времени пролетело незаметно.

Иллюстрация — ИИ

Разбираться с этим сейчас не хотелось. Она убрала открытку в карман ветровки и поспешила домой. Там были горячий душ, тапочки с помпончиками и пачка пельменей в морозилке, припасённая именно для такого возвращения. Поесть бы скорее, а потом спать. Последние два дня выдались такими напряжёнными, что заслуженный выходной казался благодатью.

Работу Оксана любила, и та отвечала ей взаимностью: каждый день был ярок, интересен, важен. Она считала это удачей. Но иногда к концу такого дня от неё оставалось примерно столько же, сколько от выжатого лимона, — одна жёлтая шкурка. Сейчас сил не было даже на приглашение.

С большой тарелкой пельменей и сметаной она справилась, а после принялась себя отчитывать. Еда-то ладно: лишние граммы к её стройной фигуре не приставали. Всё съеденное будто отправлялось в топку и тут же сгорало — такая уж от природы конституция. Но кофе! Зачем понадобилось варить его на ночь, да ещё почти пол-литра? Теперь оставалось до утра куковать. Хорошо хоть завтра не надо было вставать спозаранку.

Можно ведь было сделать чай с мёдом и лимоном, заварить мяту. Нет, непременно понадобился кофе. Непутёвое создание, ходячая катастрофа. Уже тридцать семь лет, а ума всё не прибавилось. Закончив это мысленное воспитание, Ксюша отправилась на кухню — в своё место силы.

Мягкий диванчик занимала целая компания подушек. Наволочки для них она подбирала в интернете долго и тщательно: на одной медвежонок с ёжиком из «Ёжика в тумане» шли по облакам, обнявшись, на другой красовался Чебурашка с коричневыми бархатными ушами. Ещё три подушки, поменьше, были с видами Венеции, Барселоны и Парижа. Здесь можно было завернуться в плед, прижать к себе любую из них и ничего не делать.

За границей Оксана бывала, только поездки почти всегда оказывались служебными. Отдохнуть где-нибудь далеко, за морем, ей позволяли заработки. Не позволяла работа. За много лет ни один отдых не продлился больше недели, хотя уходила она порой на две, как полагалось, и даже выключала телефон, чтобы до неё не добрались. Всё равно что-нибудь случалось, и она по первому зову возвращалась.

— А кто, если не мы, не я? — отмахивалась она от коллег.

Зато дома, в этом маленьком личном пространстве, одиночество само по себе её не тяготило. При её нагрузках тихо лежать под пледом — лучший отдых. Мучило другое: ребёнка она так и не родила. Не сложилось. В редкие минуты, когда накатывало неприкаянное одиночество, именно эта нехватка становилась особенно болезненной.

После развода она жила одна почти семнадцать лет. Дома, правда, бывала нечасто: разъездная работа снова и снова уводила её из квартиры. Теперь, чтобы занять ночь, Ксюша достала с антресоли большую коробку семейных фотографий. Среди снимков нашёлся школьный выпуск.

Приглашение осталось в ветровке. Ксюша, не надев тапочек, пошла за ним в коридор, а затем вернулась к фотографии. Школа № 43 звала своих выпускников встретиться, и почти весь одиннадцатый «Б» смотрел со снимка внимательно, с лёгкой лукавинкой. Ксюше чудилось, что она читает мысли одноклассников: не отлынивай, два десятилетия — дата серьёзная.

Она разглядывала лица ребят и девчонок, с которыми почти перестала общаться сразу после отъезда на учёбу из Радолесья. Позже окончательно обосновалась в столице. До её центра от родного городка было всего тридцать километров, однако расстояние тут мало что решало. Сначала она вышла замуж за столичного парня и боялась надолго расставаться с ним. Любовь у них была большая-пребольшая, молодая, неистовая.

Потом пришлось залечивать раны: выяснилось, что у мужа таких любовей было по семь на неделю. Даже женился он столь быстро потому, что не придумал другого способа скорее добиться близости с ней. Получив желаемое, супруг вскоре насытился. Оксана могла сутками сидеть над учебниками, а ему хотелось вкусного хлеба и зрелищ, непременно захватывающих. Жена-зубрилка навевала на него тоску.

Родители в это время уехали в холодные края к тяжело заболевшей бабушке по материнской линии. За ней требовался постоянный уход. Позже им стало жаль оставлять огромный дом, издавна принадлежавший семье. Ксюша съездила к родным лишь однажды. Они же продали квартиру в Радолесье и остались там насовсем: полюбили снег, полюбили людей, душевно более простых и сердечных, чем возле столицы…