Муж смеялся над домом жены, а после развода приехал туда на отдых и был удивлен

Ира давно ждала этого вопроса.

— Нет, — улыбнулась она, покачав головой. — Я из рекламного агентства. Это фирма, где делают рекламу для других фирм: для магазинов, плакатов, телевидения…

— Знаем мы про рекламу, — проворчала хозяйка, кивая. — Не такие уж отсталые.

— У нас теперь заказчик новый, молокозавод. Хотим снять ролик: бабушка в деревенском доме угощает внуков молоком. Я подыскиваю дом, а ваш увидела — как на детской картинке! Вот и решила зайти, познакомиться, спросить разрешения на съёмку.

— Самый красивый дом в деревне, — польщённо улыбнулась Оксана Викторовна. — Сын мой постарался, Андрей. Три года уже, как его нет. Золотые руки были. Воду из скважины подвёл, туалет тёплый устроил. Чего сам не умел, нанимал людей, только приглядывал строго, чтоб без дела не сидели и не халтурили. А я вот пережила его…

Она указала на мужскую фотографию, стоявшую на серванте. Ира не находила слов, но хозяйка не стала надолго задерживаться на тяжёлом воспоминании:

— Так вы поселиться у меня хотите?

— Поселиться? Отчего?

— Сама говоришь: дом снять.

— Я про видео, про рекламу! Не снимать жильё, а снять ваш дом на камеру. Мы сюда приедем со всем необходимым: привезём камеру, свет и остальную аппаратуру, во дворе установим. Немного поработаем здесь, отснимем, что нужно для ролика, и уедем. Жить у вас никто не собирается.

— По грядкам-то ходить не будете?

— Что вы! Такие красивые грядки, жалко же.

От похвалы Оксана Викторовна даже порозовела, но тут же спохватилась:

— А молоком я ребятишек поить буду? Купить его надо?

— Не надо, не беспокойтесь, молоко покупать вам не придётся. Бабушку с внуками мы в городе снимем, в студии. Актёров сюда везти, особенно детей, незачем. Ведь ребятишки приедут не одни, а с родителями. И ещё режиссёры, сценаристы, операторы — представляете, сколько народу соберётся у вас во дворе? Для этой части ролика нам удобнее работать в городе.

— Постой, избу мою показывать собрались, а сами в городе?

— Здесь нужен только вид снаружи: ваши резные наличники, белый конёк. Зрители увидят этот дом. А для того, что происходит внутри, мы всё устроим в студии: поставим стол, разложим на нём салфетки, приготовим молоко в кувшине. Там и снимем, как бабушка угощает внуков. Смотреться будет так, будто все они сидят у вас, хотя в действительности в вашем доме актёры даже не побывают.

— А-а, понятно.

По лицу хозяйки Ира видела: поверила та не вполне.

— Готовый ролик я вам обязательно покажу. Сами удивитесь, как получится.

— Когда же начнёте снимать?

— Когда вы разрешите. Выберите день в начале августа, какой вам удобно, мы подстроимся. Только раньше не получится: к более раннему сроку мы не успеем всё подготовить для съёмки.

Оксана Викторовна взглянула на календарь над кроватью:

— Сейчас-то май заканчивается! Зачем так заранее ехала?

— Не рассчитывала сразу найти, — развела руками Ира. — Я ведь ещё не знала ни вас, ни вашего дома. На поиски нам целый месяц отвели. Если бы здесь ничего подходящего не оказалось, пришлось бы искать дальше, отправляться в другую область. А может, и вовсе за границу ехать за таким домом.

— За границу! — рассмеялась старушка. — Ну сказала! Там-то откуда такие избы?

— Поэтому и начала поблизости. Теперь дом ещё должны одобрить. И только если он подойдёт, можно будет готовить съёмку: подробно расписать задания режиссёру и оператору, затем согласовать их. Между поисками дома и работой на площадке ещё немало дел. Всё это быстро не получится.

— Вижу уж, это не со мной чайку попить.

После горячего чая хозяйка заметно повеселела. Ире даже показалось, что та подмигнула ей.

— Что ж, согласна я. Снимайте на здоровье. Только условие, Степановна: сама тоже приезжай. Угощу всех, накормлю, напою, но без тебя никого не впущу.

Ира с удовольствием кивнула. С этого первого знакомства Оксана Викторовна почему-то звала её по отчеству, выговаривая его на деревенский лад. Поначалу было странно: какая она Степановна, когда хозяйке во внучки годится? Позднее привыкла. В обращении слышалось столько домашнего, родного тепла, что Ира ощущала себя почти родственницей Оксаны Викторовны, хотя сама была городской до последнего поколения: деревенских в её семье не было…