Виктор отправил Оксану ремонтировать наследный дом, а сам уехал на корпоратив

Наследство досталось Ксюше неожиданно: деревенский дом с резными оконными наличниками. До нынешних громадных коттеджей, похожих скорее на замки, ему было далеко, зато именно о таком милом небольшом доме они с мужем и мечтали последние два-три года. Радоваться бы — всё сложилось как нельзя кстати. Только покойный хозяин, Николай Степанович, приходился родным дядей Андрею, её первому мужу. Он и вырастил племянника, заменив ему отца и мать.

— С чего это старик тебе дом завещал? — Виктор всматривался жене в глаза. — Племянничку своему почему не оставил?

— Мне-то откуда знать? Может, Андрею он не нужен, — отмахнулась Ксюша.

— Разбогател, значит? — проворчал муж.

— Витя, я про Андрюшу ничего не знаю. И его достаток меня не интересует. Юрист сообщил, что Андрей на дом не претендует, больше мне сказать нечего. Тебе не нравится? Я тоже могу от наследства отказаться.

Оксана встала, собрала со стола тарелки и понесла к раковине.

— Зачем же отказываться? Такое хозяйство лишним не будет. Летом на рыбалку выберусь, за грибами схожу…

Витя уже мечтал, глядя перед собой, и не заметил, с какой снисходительной насмешкой посмотрела на него жена. Почти двадцать лет прожили вместе, а Андрей всё ещё не давал ему покоя. Когда-то ревность была понятна: Виктор знал, что Ксюша не забыла свою первую любовь. Знал и другое — она считала себя преданной и согласилась на новый брак назло бывшему мужу.

Тогда от её красоты Витя терял способность говорить. Получить такую жену казалось невероятной удачей: он был на седьмом небе от счастья и сторожил его, боясь потерять. Теперь вряд ли замечал, что Ксюша всё ещё красива. Годы лишь слегка приглушили её красоту.

В деревне она узнала дом сразу: ничего не изменилось с тех времён, когда она приезжала сюда с Андрюшей. Визиты были редкими — к их знакомству он уже перебрался в город, там работал и наведывался к дяде лишь иногда.

— Обои надо переклеить, полы заново настелить, — рассуждал Витя, деловито осматривая владения. — Ремонт здесь нужен.

Ксюша молчала. В доме ей было неуютно, и снова возвращалась мысль: напрасно приняла наследство. Но продать его после оформления она бы тоже не решилась. Это казалось надругательством над памятью Николая Степановича. Почему он вообще выбрал её? Оксана подозревала какой-то замысел, только разгадать его не могла.

— Я вот что решил: переделаем тут всё.

Голос мужа заставил её вздрогнуть. Оксана нахмурилась:

— Что именно ты собрался переделывать?

— Всё. Не сразу, постепенно. Кирпичом стены обложим, пристройку сделаем. Работы хватит. Выходные будем сюда ездить, да и отпуск здесь проведём.

— Денис-то как обрадуется! — съязвила Ксюша. — Вся квартира его, родители в деревне.

Сыну недавно исполнилось восемнадцать лет, и взрослым он ощутил себя будто в один день.

— С нами поедет, — объявил Виктор. — Лоб какой вырос! Хватит лодырничать, найдём ему здесь занятие.

За разговорами дело, однако, не последовало. В течение двух месяцев супруги выбрались в деревню всего два раза, и оба выезда понадобились Вите, чтобы похвалиться дачей — так он теперь называл наследство жены. В первые же выходные позвал брата с семьёй. Потом привезли его сослуживцев: жарили шашлыки, растапливали баню.

Вернувшись после приёма коллег, Витя опять вспомнил про ремонт:

— Всё-таки тянуть не стоит. Лада, между прочим, сказала, что в доме стариками пахнет.

— Какая ещё Лада? — удивилась Ксюша.

— Оператор наш, недавно пришла. Светленькая, стриженая.

— Теперь поняла. По-моему, ей вообще на природе не понравилось. Сидела недовольная, морщилась всё время. А запаха я никакого не чувствую. Дом как дом, деревенский.

— Всё равно пора его в порядок приводить. После чужого человека там находиться неприятно.

Летний отпуск супруги всегда брали одновременно. Он приближался, и Оксана, наслушавшись разговоров о ремонте, присмотрела обои и краску для наружных работ. Ей хотелось подкрасить наличники: оставить прежние оттенки, только вернуть им яркость. Переделок в доме Николая Степановича она не хотела — мечтала сберечь всё таким, каким помнила.

— Витя, в субботу по дороге в деревню нужно за моим заказом заехать, в строительный магазин, — сказала она, прикидывая, с чего начнётся отпуск.

— Что за заказ?

— Я ведь рассказывала. Обои, краска, кое-какие мелочи.

— Ах да. Только в субботу со мной не получится. У нас корпоратив на природе.

— Какой ещё корпоратив? О чём ты?

— Коллективом на речку едем. Я тебе не говорил?

— Нет. Я рассчитывала, что поедем в деревню. Ты же сам торопился ремонт начать.

— И сейчас тороплюсь. Но начальство решило отметить день рождения фирмы, что я сделаю? Давай ты поезжай. Одной дома сидеть тоже скучно: Денис с друзьями куда-то собрался. Погоду хорошую обещают, от нас отдохнёшь, на природе побудешь. Заодно начнёшь понемногу, старые обои обдерёшь. Терпеть не могу эту грязную возню. Вот и не скучай: тебе наследный дом ремонтировать, мне на корпоратив.

— А как я туда одна доберусь? — растерялась Ксюша.

— На маршрутке, они постоянно ходят. А в понедельник я подъеду, заказ привезу, докуплю, если что понадобится. Дальше вместе делать будем. Ну как, здорово придумал?

— Ладно, — уныло согласилась она.

Начало отпуска представлялось Ксюше совсем другим. Но в субботу она всё-таки встала пораньше и одна уехала в деревню.

Сняв старый навесной замок, она толкнула тяжёлую дверь — и задержалась на пороге. На миг почудилось: сейчас выйдет дядя Коля, чуть угрюмый, с тёмно-карими глазами, смотрящими с интересом.

Первый приезд запомнился до мелочей. Жаркий июль, светло-сиреневый сарафан с тонкими бретельками, завязанными на плечах. Андрюша привёз её знакомиться с дядей, а Ксюша от смущения болтала без остановки, говорила всякие глупости: как держаться с родственником любимого, она не знала. Николай Степанович долго косился на неё и молчал. Потом вдруг словно потеплел. Может, понял, отчего девчонка несёт чушь, а может, по другой причине.

— Ну вот, дядя тебя принял, — с улыбкой сказал тогда Андрюша.

Ксюша поёжилась. День был жаркий, но дом хранил прохладу. Она оглядела комнату, занимавшую почти весь дом: слева от входа просевший диван, напротив большой трёхстворчатый шкаф, в углу книжная этажерка. У окна — круглый стол со стульями на резных ножках. На печи местами осыпалась штукатурка. За печкой было ещё небольшое помещение, служившее кухней. Туда Оксана и пошла разбирать продукты.

Чай она выпила наскоро и сразу взялась за работу. Лишь бы занять себя, не позволить мыслям опять увести в прошлое.

— Эх, бабы… — выговорила Ксюша вслух, оттаскивая от стены тяжёлый диван.

Витя, отправляя её снимать обои, наверняка не подумал о старинной мебели, которую придётся двигать. Но бросать начатое на середине было не в её характере. Пружинный диван и прочая обстановка не могли стать помехой.

К вечеру удалось сделать немало. Там, где бумага держалась крепко, Ксюша долго размачивала её водой, зато в углу из-под этажерки целый пласт отстал без усилий и упал к ногам. Она свернула его, убрала в мусорный мешок и посмотрела на освободившееся место.

На сероватой стене, немного ниже её глаз, были вырезаны слова: «Оксанка, ты моя единственная любовь на всю оставшуюся жизнь».

Ксюша отпрянула. Будто пустынный ураган влетел в комнату, обдал жаром и хлестнул тучей колючего песка. В глазах защипало, горло перехватило.

— Лжёшь. Не была я единственной, — прошептала она.

Всего на мгновение она опять стала той молодой женщиной, разочаровавшейся во всём, чью любовь и верность втоптали в грязь. А буквы на стене глядели на неё, словно безмолвно бросая вызов. Хотелось закричать. Она пыталась собраться, отогнать воспоминания, но прошлое уже стояло перед глазами.

Она бежала вверх по лестнице через две ступеньки, словно за спиной выросли крылья. Скоро увидит Андрея! Несколько дней вдали от него растянулись на вечность.

Ксюша тогда совмещала работу на фабрике с заочной учёбой. Её и ещё нескольких молодых специалистов отправили учиться на крупное предприятие в столицу. В большом городе она оказалась впервые, но почти ничего не запомнила: все мысли были о молодом муже, по которому она мучительно скучала.

Ещё две ступеньки — и порог их маленькой квартиры в старой пятиэтажке. От входа видно всё: тесный коридор, кухню примерно в 5 квадратных метров, комнату за квадратной аркой, занимавшей всю стену вместо двери. У окна диван.

На диване спал Андрей. Рядом с ним — совершенно незнакомая девушка с волосами, выкрашенными в бордовый цвет.

Облако прошлого разошлось от хлопка входной двери. Ксюша подумала, что Витя всё же приехал. Теперь ещё придётся объяснять ему эту нелепую надпись, оставленную когда-то неверным первым мужем.

Но на пороге стоял Андрей. От ужаса её глаза расширились.

— Прости, без приглашения пришёл, — сказал он.

Ксюша сдвинула брови, силясь прийти в себя. Только что она видела его в своих воспоминаниях — и вот он здесь.

— От дома отказался, а приходить когда захочется считаешь возможным?

— Ксюша, пожалуйста, не сердись. Мне нужно забрать кое-что своё. Только за этим приехал, сейчас уйду.

— Всё нужное надо было забрать раньше, пока дом мне не передали. Если мой муж тебя здесь увидит…

— Я знаю, что ты одна, — перебил Андрей.

— Следил? За мной или за домом? Ради этого ты уступил его мне?

— Не выдумывай, Ксюша. Ни за кем я не следил. Наоборот, думал, никого не застану. Я в городе проездом, хотел взять оставшиеся здесь вещи. Единственное, чем по-настоящему дорожу. А про твой приезд без мужа мне сосед Гришка рассказал. Не волнуйся, заберу и уйду.

Он скользнул взглядом по стене и заметил надпись, которую когда-то вырезал сам. Потом посмотрел Ксюше прямо в глаза. Она скрестила руки, словно могла этим заслониться от него.

— Вы, смотрю, ремонт начали? — спросил Андрей, не решаясь заговорить о надписи, оставшейся от его давнего безумства.

— Да, только придумала это не я. А после твоего появления уже жалею, что вообще взялась здесь хозяйничать. Почему ты дом не оставил себе? Ты ведь тут вырос.

— Дядя пожелал так. Я сделал, как он просил перед смертью. Да и бываю здесь редко, зачем мне дом? Хозяйничай, Ксюша. С тобой у него снова будет душа.

— Тогда бери, за чем явился. И больше, прошу тебя, не приезжай, — отчётливо произнесла Оксана.

— До сих пор на меня сердишься? — Андрей посмотрел исподлобья.

— Мне-то зачем сердиться? У меня семья, я счастлива. Но ты согласись: с самого начала это наследство выглядело глупым фарсом. Теперь ещё ты приехал, и…

— И ты всё-таки увидела, что я тебе на стене написал, — усмехнулся он. — Может, дядя, старый шутник, этого и добивался.

Ксюша почувствовала, как запылали щёки.

— Значит, вы оба ненормальные. Сейчас уеду, а потом продам ваш дом. Прямо с этими лживыми признаниями под обоями!

— Не уезжай, Ксюша. Оставайся. Обещаю, больше никогда не побеспокою.

Андрей повернулся и сделал два шага к двери.

— Ничего твои обещания не стоят, — прошептала она ему в спину.

Он застыл. Тяжело вздохнул и ответил, не оборачиваясь:

— На этой стене нет ни слова лжи. Ты была для меня единственной. И осталась.

Он вышел, ничего из дядиных вещей не забрав. Ксюша какое-то время не могла сдвинуться с места, затем словно очнулась и выбежала за ним.

— Подожди! Возьми то, за чем приехал. Не хочу всё время бояться, что ты снова здесь появишься.

Андрей остановился, повернулся к ней; уголки его губ чуть дрогнули в улыбке.

— Ладно. Пойдём, ещё один свой тайник покажу.

Спустя несколько минут он вытащил из-под шкафа деревянную коробку. Внутри лежала стопка писем. Андрей достал её и по-особенному взглянул на бывшую жену.

— Боялся, что твой муж на них наткнётся.

— Что за письма? — неохотно спросила она, хотя уже догадывалась.

— Тебе писал. Все до одного. Но ты не волнуйся, я их увезу.

Оксане до боли захотелось прочитать хотя бы одно. Она ничем себя не выдала.

— Хорошо. Теперь прощай, Андрюша. Не хватало ещё, чтобы твой Гришка-сосед сплетни разносил о том, что ты здесь был.

— Понимаю. Только ответь, Ксюша: ты правда счастлива? Всё у тебя хорошо?

— У меня всё замечательно, — с вызовом произнесла она.

— Я рад. Для меня это важнее всего.

Он задержал взгляд на её лице и снова вышел.

Ксюша устало опустилась на скрипнувший диван. Закрыла лицо ладонями и несколько минут просидела неподвижно. Внутри была страшная пустота — такая же, как после развода с Андреем, когда она выходила за Витю.

Потом новая жизнь стала привычной, пустота перестала ощущаться. С рождением Дениса Ксюша даже вновь почувствовала себя счастливой. А теперь на неё опять давило невыносимое чувство утраты, которую ничем не восполнить.

Оксана поднялась, схватила скребок и принялась соскребать со стены лживое признание.

А Виктор в эти часы был с Ладой. После обильной выпивки на корпоративе он решился привезти её к себе домой.

20 лет назад ему недоставало смелости даже в разговорах с женщинами: за робостью стоял страх получить отказ. Всё переменилось, когда Ксюша согласилась выйти за него. О такой красавице Виктор прежде и мечтать не смел, а тут вдруг почувствовал свою силу. Вскоре после свадьбы он принялся ухаживать за сотрудницей — и добился её расположения. За ней появились другие. Для записи любовных побед у мужа Оксаны был особый блокнот, теперь почти исписанный до последней страницы.

В понедельник к обеду во двор деревенского дома въехала его машина. Виктор достал из багажника материалы для ремонта и хмуро оглядел двор, прохаживаясь по нему. Ксюша вышла встречать мужа.

— Ну как вы отдохнули на корпоративе?

— Мы же по телефону говорили. Нормально отдохнули.

— Ладно, — Ксюша с удивлением посмотрела на его недовольное лицо. — А у меня в комнате уже ни клочка старых обоев не осталось. Сегодня можно браться за новые.

— Дай с дороги передохнуть. Я ещё приехать толком не успел, а ты уже с работой.

— Отдыхай, конечно. Пока накрою на стол. Есть хочешь?

— Не особенно.

Виктор и сам не вполне понимал, отчего так мрачен, но скрыть раздражение не мог. Выходные с Ладой хотелось продлить. По пути в деревню он уже клял себя за мечту о даче, а больше всего — за затеянный ремонт. Лада, услышав о его планах, рассмеялась: такой дом проще снести. Теперь, оглядываясь вокруг, он с ней соглашался безоговорочно.

В комнате стало ещё тоскливее: результаты жениных трудов не обрадовали его.

— Знаешь, сегодня совсем не хочется за это браться. Давай отложим ремонт.

— Пусть будет по-твоему, — кивнула Ксюша. — Только зачем было меня торопить? Посмотри, какой теперь дом унылый.

— Подождёт твой ремонт, никуда не убежит.

Она едва удержалась от напоминания, кто всё это затеял. Промолчала, а потом спросила о другом:

— И как ты собираешься провести день?

— Ещё не решил. Пройдусь, посмотрю, что тут вокруг. Может, до речки дойду. Она ведь где-то рядом?

— Пруд.

От его настроения и у Ксюши стало тоскливо. Зачем только согласилась принять дом! Сколько беспокойства принесло ей это наследство.

Оставшись одна, она занесла рулоны в комнату. Сидеть без дела не хотелось, да и оставлять ободранные стены было нельзя. Ксюша принялась клеить обои, и за работой понемногу повеселела. Намазывая очередное полотнище, даже тихонько напевала.

Под вечер вернулся Виктор. От него пахло пивом.

— Вот, значит, как. Работаешь тут?

— А с тобой что? В пивной речке искупался? — попробовала пошутить Ксюша.

— Сосед угостил. И кое-что интересное рассказал, — язвительно отозвался Виктор. — Оказывается, позавчера тебя навещал племянничек покойного хозяина. Сам Андрей, твой бывший! Ну? Станешь отрицать?

— А щедрый твой собутыльник заодно не сказал, что Андрей побыл здесь от силы четверть часа?

Ей хотелось прибить соседа за его болтливость.

— Четверть часа! — передразнил Виктор. — А чего ему вообще здесь понадобилось?

— Забрать свои вещи. Больше ничего.

Ксюша отвернулась к стене и стала ладонями разглаживать наклеенный лист.

— Брось ты эти дурацкие обои! С этим домом я больше возиться не стану. Теперь-то ясно, зачем они всё устроили.

— Кто это — они?

— Бывший твой и дядюшка его полоумный. Дом свиданий вам приготовили! Чтобы встречаться было где.

— Витя, что за бред? Идиот сосед наболтал ерунды, а ты разошёлся. Андрей проездом в городе. За старыми письмами заехал, вот и вся история.

— Что ещё за письма?

— Не знаю, — солгала Ксюша, не желая злить его ещё сильнее.

— Значит, слушай меня. Больше мы сюда ездить не будем. Дом продадим, а на вырученные деньги купим приличную дачу. Не хватит — я добавлю.

— Нет. Ради денег продавать его я не стану.

Оставив обои, Ксюша строго посмотрела на мужа.

— Это почему же? — уставился на неё Виктор, округлив глаза.

— Не вправе я так поступать. Николай Степанович странно распорядился наследством, но распоряжаться им мог только он. И я уверена: продажи своего дома он бы не хотел.

— Вот и выходит, что я прав! Ты его бережёшь потому, что ждёшь своего бывшего! Надеешься, ещё заглянет! — Виктор кричал с пеной у рта.

Он выскочил наружу, хлопнув дверью. Ксюша смотрела вслед, ничего не видя перед собой. Ужаснее всего было признать: в его обвинении есть правда.

Когда она встретила Андрюшу, ей едва исполнилось восемнадцать. Среди ровесников он выделялся сдержанностью. Пока другие кривлялись перед девушками, стараясь казаться взрослыми мужчинами, Андрей оставался собой. Ни чужих манер не перенимал, ни за модными увлечениями-однодневками не гнался. Никто не видел его за крепкой выпивкой.

Он был в ладу с собой, и это замечали сразу. Наверное, отсюда и уважение окружающих: Андрюше не приходилось добиваться его кулаками. А Ксюша рядом с ним уже тогда, совсем юная, поняла, что значит быть как за каменной стеной. Красивая, ладная пара притягивала взгляды; завистников хватало. Только сами влюблённые, занятые друг другом, чужого коварства не замечали.

Накануне её возвращения Андрей убирал квартиру. Даже взялся за выпечку — результат должен был напоминать «Наполеон». Спрятав свой кулинарный шедевр с глаз долой в холодильник, он сверился с часами: к друзьям съездить ещё успевал.

В тот день они похоронили товарища. После поминок Андрей вернулся домой, остальные же остались поминать. К его новому появлению многие уже крепко захмелели. Среди них особенно выделялся Витёк — долговязый парень в очках, которому нередко случалось напиваться до заплетающегося языка.

За столом кто-то произнёс о погибшем такие слова, что все потянулись к рюмкам. Андрей получил толчок в плечо.

— Выпей, брат.

Его тут же принялись уговаривать остальные. Пьяные голоса слились в разноголосый хор:

— Ты же Федю уважал! Хоть раз за него выпей!

— Да Оксанка утром рано приезжает, ребята. Не хочу встречать её с перегаром, — Андрей попытался отшутиться.

— Федя за тебя выпил бы.

Чтобы от него отстали, он разом осушил рюмку, только что сунутую кем-то в руку. Кто именно её подал, Андрей не запомнил.

— Вы что за дрянь пьёте? — спросил он, поморщившись.

В ответ загоготали.

— Самогонка это! Федина бабка дала.

Ещё в деревне Андрей пробовал самогон, но такого горького пойла не помнил. Дальнейшее затянуло туманом. Кажется, он ещё дважды пригубил из рюмки…

Очнувшись, он увидел глаза Оксанки. Самочувствие было такое, словно вчера умер, а теперь вернулся к жизни. Почему любимая смотрит на него с этой мукой, до него дошло далеко не сразу.

Наутро Виктор поднялся рано. На жену он не смотрел.

— Бошка раскалывается. Пойду в их пруд окунусь, может, отпустит.

После его ухода встала и Ксюша. Уныло оглядела комнату: так хотелось довести дом до ума, а сил не осталось. Она подошла к месту, где нашла признание Андрея. Скользнула кончиками пальцев по прохладной обшивке и на несколько секунд задержала руку. Следы букв ещё проступали, но сложить из них слова уже было нельзя.

Сглотнув ком в горле, Ксюша резко отняла руку. Штукатурка откололась и осыпалась к ногам, взметнув пыль. Женщина поморщилась: теперь ещё дыру заделывать. И всё-таки больше было жаль надпись — часть её превратилась в пыль на полу.

Она опустилась на корточки, присматриваясь к повреждению. Отверстие уходило глубоко. Ксюша включила фонарик на телефоне, направила свет внутрь и с удивлением увидела там нечто похожее на металлическую коробку.

Вытащить её удалось не сразу. Наконец в руках оказалась маленькая шкатулка под толстым слоем пыли. Ксюша несколько раз повернула её, всё ещё не веря находке. Усмехнулась: сколько же сюрпризов приготовил этот дом.

Под крышкой она ожидала увидеть новые послания Андрея. Вместо писем там лежали сокровища. К своему ужасу, Ксюша разглядела старинные серьги с драгоценными камнями, золотые кольца. Шкатулка была полна украшений, и, насколько она могла судить, стоили они немало.

Растерянность сменилась злостью. На Андрея, на его дядю, на весь этот дом с тайнами. Ксюша убрала находку в сумку со своими вещами и решила: муж о ней не узнает.

Ещё чего доброго, у Вити от такого богатства крышу снесёт. Наверное, украшения дороже самого дома, и расстаться с нежданным подарком он уж точно не согласится. Сама она пока не знала, как поступить. Хотелось лишь замуровать шкатулку обратно.

Едва она успела спрятать драгоценности, вернулся Виктор. Дыра в стене и мусор на полу заставили его скривиться.

— Ты опять за ремонт взялась? — он пригладил мокрые волосы, почесал заросший за ночь подбородок и вздохнул. — А я вот что придумал. Бросим всё и поедем в город? Путёвки посмотрим, выберемся куда-нибудь. Может, даже на море. Как тебе?

— Так и оставим дом? — нахмурилась Ксюша.

— Мне всё равно, в каком он виде. Кому сюда ходить? Разве твоему Андрею опять захочется пошарить. Кстати, замки надо поменять. Удивляюсь, как раньше не сообразил.

Ещё через несколько часов они уехали. Шкатулку Оксана взяла с собой и всю дорогу думала о ней. Может, Андрей именно за украшениями и приезжал? Вполне возможно, что письма были лишь предлогом, а при ней он не решился ломать стену.

Как бы то ни было, она считала находку его собственностью. Нужно вернуть её Андрею. Но как связаться с бывшим мужем, если ей неизвестны ни его адрес, ни телефон?

В квартиру они вошли вместе. Навстречу вышел Денис; в голосе сына слышалось разочарование.

— Вы чего из деревни так быстро?

— Радуйся, что мы передумали там отпуск проводить, — Виктор оставлял сумки в прихожей. — Иначе и тебе нашлось бы дело.

— Да я рад, — пробурчал Денис, торопясь к себе.

— По крайней мере, при нас не будешь всяких домой таскать! — громко бросил отец ему вслед.

— Кто бы говорил, — пробормотал сын и захлопнул дверь.

Ксюша саркастически взглянула на Виктора, но замечание Дениса оставила без ответа. В спальне достала шкатулку из сумки и спрятала среди своих вещей в шкафу.

Выйдя оттуда, она услышала спор за закрытой дверью комнаты сына. Вникать в него не хотелось, как и разбираться, кого Виктор привёл домой. Вероятно, после корпоратива ему захотелось продолжить веселье с коллегой. Хоть с Олегом: холостой сослуживец всегда был готов продолжать любой банкет.

Сейчас Оксану занимало другое — как передать украшения тому, кого она считала настоящим наследником Николая Степановича. В сотый раз пожалев о принятом доме, она принялась искать Андрюшу в социальных сетях.

Страница нашлась не сразу. Судя по ней, Андрей заглядывал сюда редко, и надежды, что он скоро прочтёт сообщение, было мало. Но это всё же лучше, чем ничего. Оксана написала:

«Андрюша, здравствуй. Пишет Ксюша. Мне надо кое-что тебе отдать, желательно поскорее. Пожалуйста, свяжись со мной. Оставляю свой номер телефона».

Отправив сообщение, она убрала телефон в карман. Осталось мерзкое чувство — наверное, от необходимости действовать за спиной мужа.

Из комнаты вышел Денис. Взгляд у него был какой-то виноватый.

— Мам, я к другу пойду. Ночевать тоже у него останусь.

— Хорошо, Денис, — улыбнулась Ксюша. — Только не пропадай, отвечай на звонки. И голову не теряй, ладно?

— Ладно, мам.

Сын едва слышно вздохнул и вышел. Вслед за ним на кухне появился Виктор.

— Из-за чего вы спорили? — спросила Оксана.

— Да ни из-за чего. По-мужски поговорили. Совсем распустился, дерзить начал. Пришлось напомнить, кто здесь главный.

— Ясно. Ну, раз отпуск у нас домашний, займусь сегодня уборкой.

Она обвела взглядом кухню и невесело улыбнулась.

— Подожди. Я как раз об отпуске думал. Давай всё-таки втроём куда-нибудь уедем? Денис будет на виду, а нам с тобой тоже отдохнуть не помешает. Позвони той знакомой из турагентства… Марине. Может, горящие путёвки подберёт.

Виктор глядел на жену с довольным видом. Он был горд собой: сыну дал отпор, больше тот на отца рот не откроет. Правда, Денис не сказал, что именно знает. Видел Ладу в квартире или ляпнул наугад, случайно попав в цель, так и осталось непонятным.

До сих пор других женщин Виктор домой не приводил. Но о нарушении собственного правила не жалел: слишком хорошо им здесь было с Ладой.

Кроме того, хлопоты с поездкой должны были отвлечь жену от наследства и её бывшего муженька. Зря он тогда попался на эту удочку! Надо было согласиться с Оксаной и сразу отказаться от дома.

Была и третья причина удовольствия, от которого у Виктора даже порозовели щёки. Мариночка из турагентства ещё два года назад пополнила его список побед и успела затеряться среди исписанных страниц. С возрастом очаровывать женщин становилось легче. Может, соперников поубавилось; да и сам он больше не был прыщавым очкариком, а выглядел вполне респектабельным мужчиной.

— Представляешь, нашёлся подходящий вариант, и цена хорошая, — сообщила Ксюша после разговора с Мариной.

— Что предлагают? — оживился Виктор.

— Отель на курорте. Двухкомнатный номер, вид замечательный.

— Ну вот, видишь, какой у тебя муж! — довольно сказал он. — Съездим всей семьёй, сил наберёмся. Зато после такого начала отпуска хоть отдохнём как следует.

— Только Маринка просит сегодня привезти наши паспорта. У них какие-то новые требования, надо снять копии.

— Ладно, отвезу, — охотно согласился Виктор.

— Тогда я перед отъездом навещу сестру. Может, и переночую у неё, чтобы среди ночи не возвращаться. Ты не возражаешь? — Ксюша посмотрела на мужа с надеждой.

Сестру она любила, а вот неприязнь Виктора к Лизе оставалась для неё непонятной: он неизменно относился к ней с подозрением. Разница между сёстрами составляла 11 лет, и родными по крови они не были. Овдовевшая в молодости мама Оксаны снова вышла замуж, когда ей было уже под сорок. Отчим тоже потерял жену и один воспитывал маленькую Лизу.

— Можно подумать, вы столько не виделись, что соскучились, — заворчал Витя, но вдруг переменил тон: — Хотя езжай. Я сегодня как раз хотел матч посмотреть, интересный будет.

О приезде Ксюша предупредила Лизу, уже выходя из дома. Теперь они пили чай на кухне, а Оксана всё присматривалась к сестре: та нервничала, то и дело поглядывала на часы, и причина этого беспокойства оставалась непонятной.

— У тебя кто-то должен прийти?

— Нет… То есть не прийти. Мне позвонить обещали, — сбивчиво ответила Лиза.

К своим 30 годам она так и не вышла замуж. Да и ухажёров почти не было: Лиза считала, что достойного человека нынче трудно встретить, а сходиться с кем попало ради того, чтобы родить детей, ей не хотелось.

— Лизка, ну рассказывай! Неужели у тебя кто-то появился? — Ксюша лукаво улыбнулась.

— Пока не знаю. У нас ещё ничего определённого…

Лиза покраснела так, что Ксюша, прежде никогда не видевшая её в подобном смущении, ещё до ответа подумала: «Батюшки, да она, похоже, влюбилась!»

— Вместе работаем, — наконец призналась сестра. — Артём к нам недавно перевёлся, раньше в другом городе жил. Два года назад жена у него погибла в автомобильной катастрофе. После этого он решил вернуться в родные края. У него ещё сынишка, всего два с половиной годика.

— И он сам его растит? — удивилась Ксюша.

— Да. После жены ни с кем не встречался. Не знаю, получится ли у нас что-нибудь… Я ведь с детьми совсем не умею. Какая я ему мать?

— Хорошая. Замечательная мать из тебя получится!

— Оксанка, а вдруг малыш меня не примет? Я и сама твою маму поначалу побаивалась. Маленькой мне с тобой было легче, чем с ней.

— Зато потом вы друг в друге души не чаяли. Я порой даже ревновала маму к тебе.

— Серьёзно? — Лиза вскинула брови. — А мне всё казалось, что она тебя сильнее любит.

— Вот увидишь, и ты к этому мальчику привяжешься. У тебя столько маминого, хоть вы и не родные.

Воспоминания немного опечалили обеих. Около четырёх лет назад родители умерли один за другим; сёстры до сих пор вспоминали их со светлой грустью.

Телефон зазвонил, и Лиза подпрыгнула, широко раскрыв глаза.

— Он… — выдохнула она.

— Так отвечай же!

Ксюша подмигнула сестре, поднялась из-за стола и ушла из кухни, чтобы не мешать разговору. В комнате она села в кресло. Лиза появилась там лишь спустя некоторое время — с пылающими щеками и таким выражением лица, будто звонок ещё продолжал звучать у неё в ушах.

— Он зовёт сегодня на ужин. Я пока не согласилась, сказала, что ты приехала.

— Лизка, ты что! Сейчас же перезвони и скажи, что пойдёшь.

— А как же ты?

— А я с мужем вечер проведу. Нашла из-за чего отказываться!

Через полчаса Ксюша ехала домой на такси. Перед глазами у неё стояли сияющие от счастья глаза младшей сестры, и Оксана всю дорогу улыбалась, надеясь только на одно: пусть у Лизы с Артёмом всё получится.

Дома она устало разулась и задержала взгляд на туфлях, скромно стоявших в углу прихожей. Откуда они взялись, Ксюша не знала, однако ни о чём плохом не подумала. Может, Денис вернулся и пригласил девушку. Мало ли.

В ванной она тщательно вымыла руки. Из спальни доносился громкий звук телевизора — наверное, Витя смотрел обещанный матч. Ещё немного побродив по квартире, Ксюша зашла к нему.

Там была Марина. Та самая знакомая из турагентства, которая днём предлагала ей путёвки на море. Увидев её с Виктором, Оксана поняла всё — и с огромным удивлением обнаружила, что это почти не причинило ей боли.

— Через пять минут вас обоих здесь быть не должно, — отчётливо произнесла она. — Витя, тебя я тоже имею в виду.

— Между прочим, квартира и моя, — пробормотал он.

— О квартире поговорим в суде. А сейчас уходи. Не доводи меня до скандала, иначе, обещаю, пожалеешь.

В полумраке её глаза словно светились. По лицу, по всей её фигуре было ясно: уговаривать бесполезно. Первой пришла в себя Марина и молча выскочила в прихожую.

— Ну? — Оксана угрожающе приблизилась к мужу.

— Истеричка, — невнятно выговорил Витя и поплёлся прочь.

Входная дверь хлопнула. Когда всё стихло, Ксюша подошла к кровати и стала сбрасывать постель на пол.

Прошла неделя. Виктор несколько раз пытался вернуться, но уже на следующее утро после того вечера Оксана сменила замки. В спальне она выбросила всю мебель, и странное удовольствие от этого решения не проходило. Потом принялась сдирать обои — после наследного дома это занятие стало для неё уже привычным.

Телефон несколько дней лежал на беззвучном режиме. Виктор звонил едва ли не каждый час, и Ксюша устала видеть эти вызовы; она уже думала сменить номер. Сама же снова бралась за скребок, соскребала со стен остатки обоев и старалась ни о чём не думать.

Мысли всё равно возвращались. Неужели одному человеку суждено дважды пережить такое предательство? Будто злая судьба смеялась над ней, заставляя снова проходить через прежнюю муку. Но теперь Оксане было не так больно, как тогда, когда она застала Андрея. В молодости она жила иллюзиями; теперь принимала жизнь такой, какова она есть, и измена Виктора почти не удивила её. Ведь подозрения возникали и раньше, просто Ксюша предпочитала не придавать им значения.

Она думала, существует ли вообще мужчина, способный всю жизнь хранить верность жене и искренне считать её единственной. Прожитые годы подсказывали ей ответ: нет, таких нет.

Незнакомый номер она заметила случайно. Кажется, с него уже не раз пытались до неё дозвониться, но Ксюша не отвечала никому. Виктор мог попросить знакомых набрать её с чужого телефона, а разговаривать ни с ним, ни с теми, кто вздумает их мирить, ей не хотелось.

— Алло, — всё же сказала Оксана, решив сразу отключиться, если услышит Виктора.

— Ксюша, здравствуй. Это Андрей. Никак тебя не застану. Ты написала мне, просила связаться с тобой.

— Да, Андрей, — спохватилась она и перешла на деловой тон. — Мне надо передать тебе одну вещь. Скажи, когда и куда её привезти?

— Я приехал по делам, буду в городе неделю. Увидеться с тобой был бы рад. А время и место выбирай сама, как тебе удобно.

Последние слова он произнёс с той же деловитостью, что и она, хотя улыбался снисходительно.

— Вот как? Тогда можешь приехать ко мне. Сейчас скажу адрес, — предложила Ксюша, сама от себя этого не ожидая.

— Ты точно этого хочешь? — осторожно спросил Андрей.

— Да, точно.

Оглядываться на приличия она больше не считала нужным. Никаких обязательств перед мужем у неё теперь не было; кажется, ей даже хотелось совершить какую-нибудь безрассудную выходку.

Андрюша появился через четверть часа — словно всё это время был поблизости и ждал, когда она его позовёт.

— Заходи, располагайся. Только у меня немного не прибрано, — встретила его Ксюша.

— У тебя теперь повсюду ремонт? — Андрей удивлённо поднял брови, разглядывая кучи строительного мусора в прихожей.

— Так получилось.

А Ксюше при виде него стало немного страшно. Из всех мужчин только с ним она могла бы изменить мужу. Но именно этого ей не хотелось ни за что: подобная близость растоптала бы последнюю каплю любви, которую она сберегла как память о своих чувствах 20 лет назад.

— Что с тобой, Ксюша? — мягко спросил Андрей, заметив перемену в её лице.

— Всё в порядке. Решила изменить жизнь. Со спальни начала, со стен.

— Ты дрожишь. Я ведь вижу, случилось что-то.

— Ничего необычного. Мужья приводят домой чужих женщин — мне уже не привыкать.

Слёзы выступили сами. Ксюша ещё никому не говорила о том, что увидела в спальне, и теперь сама поразилась, насколько мерзко прозвучало это признание.

Андрей не сводил с неё глаз. Ему хотелось обнять её, попытаться утешить, но он не решался даже приблизиться. Некоторое время он молчал, подыскивая слова.

— Ксюша, я всё отдал бы, лишь бы вернуться в прошлое и исправить то, что сделал с тобой, с нами. Клянусь тебе.

Такая же мука была в её глазах 20 лет назад. Сейчас Андрей обвинял в этом себя, а не Виктора. После похорон Феди у него не сохранилось никаких воспоминаний о той ночи. Откуда в их квартире взялась Зоя Кравчук, он не понимал. И оправдываться тогда не посмел — лишь бормотал, что ничего не помнит и сам ничего не может объяснить.

— Прости, не стоило на тебя всё это вываливать. Ты здесь ни при чём. По крайней мере, на этот раз… Так совпало. Я ведь позвала тебя, чтобы отдать…

Закончить Оксана не успела: открылась входная дверь, и вошёл Витя. Видимо, растерявшись при встрече с Андрюшей, она не заперла за ним замок.

— Так я и думал! — Лицо мужа налилось багровым, а держался он по-хозяйски. — Чувствовал, что не зря ты меня выгнала. Обиженную изображала, а сама сразу к бывшему утешаться!

— Замолчи, — зло сказал Андрей. — Ещё слово, и полетишь с лестницы.

Они смотрели друг на друга волком. Казалось, вот-вот бросятся в драку.

— Витя, уходи, — обратилась к мужу Ксюша. — Тебя сюда никто не звал, и мои дела тебя больше не касаются.

— Не касаются? — Виктор указал на Андрея. — Ты его в нашу квартиру привела, а я должен сделать вид, что ничего не происходит?

— Тебе придётся привыкнуть: распоряжаться мной ты больше не будешь. Чем скорее это поймёшь и оставишь меня в покое, тем лучше.

— Чтобы я вас тут вдвоём оставил? Не надейся! Ты столько лет по нему сохнешь. Считаешь, я не замечал? Представляешь хоть, как мне с тобой жилось? Да я баб заводил, чтобы самому себе доказать, что чего-то стою!

Витя осёкся, сообразив, что проговорился.

— Значит, не только Марина? — с ужасом спросила Ксюша. Лишь теперь до неё донёсся слабый запах выпивки.

— Не только! И что? У меня таких целый список. Показать? Ну, хочешь?

Он принялся шарить по карманам. Встретить здесь своего главного врага Виктор не ожидал; задетая гордость требовала отыграться, и ему хотелось побольнее уязвить жену.

— Пожалуйста, уходи, — прошептала Оксана, поморщившись и закрывая лицо руками. — Мне противно на тебя смотреть.

— Слышал? Уходи, пока тебя просят, — вмешался Андрей и взял Виктора под локоть, пытаясь вывести его.

— А иначе что? — тот вырвался.

— Иначе я могу за себя не ответить.

— Это моя квартира! Сейчас полицию вызову, тебя же и выгонят!

— Пока они приедут, я с тобой успею разобраться, — хмуро ответил Андрей.

— Всё ещё любишь её, да? — Витя ухмыльнулся ему в лицо.

Ответа не последовало. Тогда Виктор заговорил со злой весёлостью:

— Хотите услышать, как я вас тогда обвёл вокруг пальца? Теперь уж терять нечего. Обоим расскажу.

— Что ты сделал? — нахмурился Андрюша.

Ксюша отняла ладони от лица и напряжённо прислушалась.

— Мой батя, пока жив был, любил выпить, — начал Виктор. — Напьётся — буянить начинал. Мамка тогда фармацевтом работала и подсыпала ему в рюмку один порошок, чтобы его скорее в сон клонило. Поняли теперь? Я у мамки порошок стащил и высыпал тебе в рюмку после похорон Феди. Сначала просто пошутить хотел: раздражала твоя вечная правильность. Хотел, чтобы ты свалился на глазах у всех.

Он продолжал рассказывать:

— Вечером ребята отправили нас на такси по домам. В машину посадили тебя, Зою Кравчук, Романа и меня. Роман вышел первым. Тебя же так вырубило, что мы с Зоей едва вдвоём втащили тебя в квартиру. У меня оставалась полбутылки беленькой. Я предложил Зое выпить за то, что друга благополучно доставили. Она любила веселье, так что мы не по одной рюмке выпили — всю бутылку допили. Потом я добавил ей порошок в одну из порций. Она уснула на кухне, прямо на табуретке. А я уложил её рядом с тобой и уехал.

— Ты ведь обоих мог убить, — в ужасе прошептала Ксюша.

Ксюша не могла поверить в услышанное. Рассказ Виктора казался ей выдумкой, которую он сочинял на ходу. Но Андрей ударил его, и Виктор рухнул в дверной проём. Только тогда до Оксаны дошло, что всё это происходит наяву.

Её жизнь и любовь, по словам Виктора, были разрушены намеренно — человеком, с которым она прожила почти двадцать лет. В глазах у Ксюши потемнело, комната поплыла. Чтобы не упасть, она ухватилась за стену.

— Оксанка! Тебе плохо? — услышала она Андрея.

— Голова закружилась… Ничего, сейчас отпустит.

Она пронзительно посмотрела на него сквозь слёзы, попыталась заговорить — и потеряла сознание.

Пришла в себя Ксюша почти сразу. Андрей в это время пытался вызвать скорую.

— Подожди, не надо врачей. Я в порядке, правда. Нервы, наверное, — остановила она его и попробовала приподняться. Потом растерянно взглянула на дверь: — А где…

— Мужа ищешь? Сбежал. Ксюша, лежи спокойно. Всё-таки вызову скорую.

— Нет, прошу тебя. Скажи лучше, как же с нами такое случилось? Почему ты тогда не объяснил, что было после похорон Феди?

— Я ничего не помнил. И сейчас не помню. А выдумывать оправдания, когда сам в себе не уверен, не мог. Вдруг я действительно тебе изменил? До сегодняшнего дня так и думал.

— Господи, какая глупость… — Ксюша потёрла лицо ладонями.

Андрей попытался отвлечь её и спросил шутливым тоном:

— Так что же ты собиралась мне отдать?

— Будто не знаешь. Объяснишь, зачем спрятал украшения в стену? — Она приподнялась и села на полу напротив него.

Андрей заглянул ей в глаза и задорно улыбнулся.

— Чтобы однажды ты их нашла. Когда ты подала на развод, дядька ещё не знал, что мы поссорились. А я боялся признаться. Считал себя виноватым и понимал: дядя Коля меня прибьёт. Он мог, честное слово! Тебя он любил как дочку, которой у него не было. Однажды дал мне эту шкатулку и велел передать тебе. Украшения семейные — их ещё его бабка сумела спрятать в подполье, когда пришли раскулачивать.

— Я всё надеялся, что мы помиримся, — продолжал он. — Предложил дядьке сделать тебе сюрприз. Выдолбил отверстие, убрал туда шкатулку, заделал стену, а сверху нацарапал признание. Почему-то верил, что это поможет вернуть тебя. Потом услышал, что ты выходишь за Витька, и надежды не осталось. Жизнь стала не мила. Рассказал всё дяде Коле — даже хотел, чтобы он меня прибил. Но он только сказал: «Живи теперь и мучайся». Вот я и жил. И мучился.

Он посмотрел на неё с надеждой.

— Окс, после того, что сегодня рассказал Витёк, у нас может что-нибудь измениться?

— Андрюша, но как? У тебя ведь давно своя жизнь. Наверняка семья, дети…

— Нет у меня семьи. Ни жены, ни детей. Ты одна для меня. Единственная.

— Ты так и не женился?

Ксюша вскочила и смотрела на него сверху вниз. Андрей пожал плечами.

— Нет. Никого не смог бы полюбить, как тебя. Видно, однолюб.

— Но хоть женщины у тебя были? — в отчаянии спросила она.

— Были, к сожалению. Только серьёзного ничего ни с кем не получилось.

Он тоже встал, оказался рядом и заглянул ей в глаза. Словно время пошло обратно: Ксюша снова была молодой женой, влюблённой в своего мужа.

— Как же мне тебя не хватало, — прошептала она.

— И мне тебя. Очень.

Миновал год, уже заканчивалось следующее лето. Красивый старинный город, в котором Андрюша прожил почти пятнадцать лет, понемногу становился родным и для Ксюши. Теперь она тоже считала себя его жительницей. Ещё больше радости принесло поступление Дениса в местный институт: они могли встречаться, когда захотят.

Жить с ними сын не стал. Ему хотелось самостоятельности, поэтому он выбрал общежитие, но у мамы и её «нового старого мужа», как он шутливо звал Андрюшу, бывал часто.

Первого сентября Денис, ночевавший у них накануне, только вышел в институт. Андрюша уехал на работу ещё рано утром, и Ксюша осталась одна. Тут её внезапно затошнило. Она расстроилась: впереди был сложный рабочий день, болеть сейчас совсем некстати.

После приступа рвоты Ксюша вышла из ванной и тяжело села. На холодильнике висел маленький календарь-магнит. Задержав на нём взгляд, она нахмурилась, мысленно что-то подсчитала, а затем удивлённо подняла брови.

— Нет, невозможно…

Через несколько дней Оксана с сильным волнением ждала Андрея с работы.

— Что произошло? — спросил он, едва увидев её.

— Не знаю, Андрюша… Я совсем к этому не готова. Мне ведь уже за 40.

— Всего пару месяцев как за 40, — весело ответил он, улыбаясь своей красивой, молодой жене.

— Всё равно. Как такое могло случиться?

— Оксанка, не пугай меня. Скажи толком.

— Кажется, у нас будет ребёнок.

Она зажмурилась, затем открыла глаза и испуганно посмотрела на него.

— Ребёнок? У меня?

Ксюша уверенно кивнула. Андрей опустился прямо на пол, обхватив голову руками. Она не отводила от него взгляда и никак не могла понять, обрадовался он или огорчился.

Вдруг он вскочил, кинулся к ней и подхватил на руки, шепча что-то несвязное.

Позже они сидели рядом. Будущий отец немного успокоился и, перебирая её пальцы, сказал:

— Надо бы придурку Витьку спасибо сказать. Прости, что так об отце Дениса.

— За что же его благодарить? — усмехнулась Ксюша.

— За то, что счастьем научил дорожить. Сначала отнял тебя, потом сам же по глупости вернул. Сейчас я готов даже всё ему простить.

— Хорошо бы, — счастливо вздохнула она. — Может, и я когда-нибудь смогу.

Беременность давалась Ксюше так легко, словно ей по-прежнему было двадцать. В срок родилась здоровая, прелестная девочка. Посовещавшись, они с Андрюшей назвали её Дарьей. Для них это и была победа над судьбой — общая, одна на двоих.

Глядя в тёмно-синие глаза дочери, Оксана наконец смогла простить Витю. Ради маленького чуда, лежавшего рядом на подушке, она была готова забыть его измены, подлость и даже те 20 лет счастья, которых её лишили. Теперь это больше не имело значения. Впереди оставалось достаточно времени, чтобы быть счастливой.