Муж смеялся над домом жены, а после развода приехал туда на отдых и был удивлен

Оксана Викторовна сидела рядом, слушая разговоры, но сама в них не участвовала. Когда вся компания разъехалась на фургонах, Ира задержалась: после нашествия съёмочной группы нужно было прибрать и кухню, и дом. Тут хозяйка и спросила:

— Вот этим ты, значит, и занимаешься? Такая у тебя работа?

— Да, — кивнула Ира.

— По душе она тебе?

— Сегодня — да. Удалось сделать всё, что задумали.

— Я не про сегодняшний день. Вообще тебе это нравится?

Ира уже собиралась ответить утвердительно, но замялась. Пока Оксана Викторовна не спросила, ответ казался очевидным. А теперь девушка пожала плечами:

— Не знаю. Честно говоря, я об этом даже не задумывалась.

— Неужели? А маленькой кем стать хотела?

— Оксана Викторовна, кем я только себя не представляла! Космонавтом, актрисой, в полиции собиралась работать. Потом хотела на конюшню, за лошадьми ухаживать. Увлечения всё время менялись.

— Значит, любишь животных?

— Люблю, — Ира кивнула. — Больше всего собак и лошадей. И природу: реку, лес, поля. По-моему, человеку до сих пор не удалось придумать ничего красивее того, что уже создала природа.

— Как же ты выбрала себе нынешнее занятие?

— А я и не выбирала. В институт не прошла, стала искать место секретаря. В рекламное агентство взяли — туда и пошла. Сперва менеджерам помогала, а потом поняла: мне интереснее делать рекламу, чем договариваться с клиентами. Так что скорее случайно всё вышло.

— К мечте самой идти надо, — с сомнением покачала головой хозяйка. — На случай надеяться нечего.

После съёмок они с Виктором стали приезжать к ней и без всяких рабочих поводов. Муж признавался Ире:

— Словно к родной бабушке попадаю. У меня-то её никогда не было. А за здешние солёные огурцы я бы полцарства отдал.

— Откуда у тебя полцарства? — смеялась она.

— Вот потому и обещаю, что нет, — отвечал он с улыбкой.

В один из таких приездов Виктор занялся телевизионной антенной, а Оксана Викторовна отвела разговор на кухне к нему:

— Красивый у тебя парень. Девки, небось, глаз не сводят? — шепнула она.

— Бывает, заглядываются.

— И тебе не ревниво?

— Нет. Я ведь его люблю, а без доверия какая любовь?

— Вот не знаю, — протянула хозяйка, будто рассуждала сама с собой. — Я Егора любила тоже. Только ему стоило посмотреть в чужую сторону — сколько у нас после этого посуды перебито было! А уж с рождением Андрюши я всем вокруг готова была волосы повыдергать. Особенно Надежде, продавщице из сельского магазина. Строила она ему глазки. Да и ей жизнь не сахар досталась: короткая, тоскливая. Весной её в речке нашли. Егорка мой лет через пять без вести пропал. Сын почти и не запомнил отца. Теперь мне 82, никого не осталось, а я всё живу. Ты не думай, что жалуюсь. Видно, зачем-нибудь нужно. Вот с тобой познакомилась, Степановна. Уже не зря.

К концу жизни болезни всё чаще одолевали Оксану Викторовну. Ира навещала её и слышала жалобы:

— Силушки совсем нет. Насморк — хоть реку пускай, потом давление как ударит… Сама покоя не знаю, ещё и тебя беспокою.

— Поправитесь, Оксана Викторовна. Скоро это пройдёт, — успокаивала Ира, хотя видела, как быстро сдаёт старушка.

Виктора всё реже удавалось уговорить поехать вместе. Для отказа у него находилось что-нибудь убедительное: съёмки, хоккей с приятелями. Однажды разговор едва не перешёл в ссору.

— Зачем ты меня всё время туда тащишь? Смотреть на больную старуху? Не хочу! — возмутился он. — Я вымотался. Работа тяжёлая, ни выходных толком, ни праздников. Мне отдых нужен. Ты же понимаешь: на работе я обязан выглядеть на все 100.

Ира вспыхнула, но вскоре успокоилась. Заботиться об Оксане Викторовне взялась она сама; муж оказался причастен к этому лишь постольку-поскольку.

— Ты уж не развелась со своим Виктором? — спросила хозяйка в один из последних Ириных приездов.

— Почему вы так решили? Нет, у нас всё в порядке.

— Ой ли… — Оксана Викторовна покачала головой. — Будь порядок, вместе бы приезжали.

— Он устаёт. Съёмки иногда ночью идут, выходных совсем нет.

Ира оправдывала мужа перед старушкой и, возможно, перед собой…