Оксана привыкла заниматься домом, но слова мужа за столом изменили ее

В один из особенно мрачных дней мелкий дождь сменился холодным серым ливнем. Михаила снова настиг мучительный приступ. Он стиснул зубы, пытаясь не выдать себя, обхватил себя руками, словно мог этим унять боль. Безуспешно.

Оксана пришла прикрыть окна в кабинете и сразу всё заметила: мелкие капли пота на лбу, испарину на теле. Не дав ему заговорить, сама достала ящик с лекарствами и сделала уколы. Когда они начали помогать, уложила Михаила на диван, а потом сделала то, что прежде казалось невозможным: легла рядом и обняла его тёплой мягкой рукой.

— Сейчас, мой хороший… Прогоним мы твою боль, Мишенька, — шептала она.

Сопротивляться у него не осталось сил. Оксана прижимала его всё крепче, пока боль не отпустила настолько, что он смог провалиться в спасительный сон.

Проснулась она уже в его объятиях. Ни её, ни Михаила это не смутило. Он осторожно поцеловал своего домашнего доктора в лоб.

— Я ведь знал: ты мой ангел-хранитель.

На «ты» они перешли без всяких договорённостей. Теперь разговаривали подолгу, обо всём, словно боялись куда-то не успеть. Михаил рассказал, откуда у него этот дом: после особого задания и тяжёлого ранения ему передали особняк, конфискованный государством у одного из врагов страны. Сначала он хотел отказаться от столь щедрой награды, но родители одобрили её. Надеялись, что сын наконец женится и большой двухэтажный дом наполнится детскими голосами.

Оксана тоже заговорила о детях. У Андрея они уже были, а общего ребёнка с ней он заводить категорически отказался. Она немного жаловалась, возмущалась:

— Миша, я думала, у меня будет семья, как у всех. А вышло, что стала прислугой. Наверное, он именно такую женщину себе и выбирал: наивную, непривередливую, чтобы исполняла роль, которую он считает почётной.

Поговорили и о здоровье Михаила. Он объяснил, что богатым человеком его считать не стоит: заработок приличный, но оплатить операцию и последующую реабилитацию ему не по силам. И дело не только в деньгах. Врачи не скрывали, что результат может оказаться противоположным: либо мучения прекратятся навсегда, либо он останется инвалидом, прикованным к постели. Шансы, по их словам, — пятьдесят на пятьдесят.

Оксана надолго задумалась. Пыталась выяснить, сколько именно нужно на лечение, и не могла сдержать негодования.

— А руководство почему не поможет? Неужели нельзя выделить деньги своему сотруднику?

— Они не знают, как обстоят дела, — ответил Михаил. — Про приступы я не рассказывал. Не счёл возможным нагружать бывшую службу своими проблемами. В академии тоже почти ничего о моём здоровье не известно. Подробности скрываю, больничные стараюсь не брать. Боль отпустит — еду читать лекции. Мне уже дали хорошее жильё, этого достаточно.

За два дня до окончания её работы Михаил завёл серьёзный разговор.

— Что ты собираешься делать дальше, Оксана? Если разведёшься с Андреем, где будешь жить?

— Я ещё даже не обдумывала всё это, — призналась она. — У приёмных родителей могу поселиться, моя комната свободна. Может, пора вспомнить, что у меня диплом есть. Я ведь бухгалтер по образованию. Только опыта никакого. Если честно, какой из меня специалист?

О том, как она распорядится гонораром в случае победы, они не говорили. Михаил уже знал, что даст ей отличные рекомендации, но о замысле друзей по-прежнему не догадывался. Честный конкурс с участницами и призами незаметно стал ещё и сватовством, устроенным за его спиной. Об этой стороне состязания не знала и Оксана.

Ни Татьяна, ни Степан не раскрыли своих хитростей. И решение, которое Михаил принял, никто ему не подсказывал. В последний вечер Оксаниной службы он устроил для неё праздник: пригласил поужинать в ресторане, подарил роскошный букет.

Монахом Гончар никогда не был, женщины в его жизни встречались. Но рядом с Оксаной прежние отношения казались мелкими, несущественными эпизодами. За ужином он заметно нервничал, прежде чем решился сказать то, ради чего всё затеял.

— Оксана, я, наверное, не умею ни говорить об этом, ни правильно поступать. Тем более с женщиной, которая пока замужем, хотя и собирается разводиться. Мне важно, чтобы ты поняла меня без двусмысленности. Я прошу тебя остаться со мной, в моём доме, но не служанкой. Не в службу, а в дружбу, как говорят. Будь со мной. Я к тебе привязался, без тебя здесь станет пусто. Понимаю, с моим здоровьем я не лучшая партия. Но у меня тоже есть сердце, есть душа, и ты теперь занимаешь в них столько места…