После смерти мужа Мария узнала, что рождение сына хранило семейную тайну

Выйдя из кабинета, Мария подумала о том, как странно ведёт себя время. Последние полгода оно медленно обволакивало пустые дни: пробуждение, кофе, знакомый двор за окном, домашние дела, сон. Недели расплывались в бесформенное пятно, где нечего было вспомнить. Заевшая пластинка, бесконечный день сурка. А за минувшие сутки она будто успела прожить ещё одну жизнь.

Часы показывали 12:45. До перерыва Артёма оставалась четверть часа; тогда можно будет позвонить и попросить его приехать вечером. Но сын позвонил первым. Зазвучало знакомое «Если неприятности коснутся…» — рингтон неизменно поднимал ей настроение.

— Привет, мама! Как у тебя дела? Чем сегодня занималась?

— Здравствуй, сынок. Я в центре, как раз хотела тебе звонить. Приезжай вечером, сможешь?

— Конечно! — сразу отозвался Артём. — Только почему у тебя такой загадочный голос?

— Вечером всё обсудим.

Артём с радостью прислушивался к материнским интонациям: прежней обречённости, появившейся после смерти отца, больше не было. Должно быть, произошло что-то хорошее. Вчера она намеревалась открыть сейф — неужели что-то нашла? Но что именно, он не мог придумать. Уже одно то, что мать сама выбралась в город, обнадёживало: в последнее время она почти не выходила из дома без крайней необходимости.

Для Марии поиски стали новым смыслом жизни. Страх, что сына давно нет и все усилия напрасны, отступил. Она уже подбирала слова для будущей встречи, мысленно устраивала его в гостевой комнате рядом со спальней Артёма.

Вспомнился ремонт. Тогда ей вдруг захотелось, чтобы две комнаты были совершенно одинаковыми; она даже заказала второй комплект мебели, точно такой, какой выбрал сын. Теперь Мария думала, что и это, возможно, было неспроста.

Дома она занялась ужином. Проходя мимо большого зеркала, машинально взглянула на себя и остановилась. Она привыкла видеть усталые глаза, опущенные уголки рта, выражение тоски и неприкаянности. Сейчас в отражении теплился почти забытый огонёк. Казалось, надежду навсегда погребло под тяжестью горя, а она возвращалась — вместе с давно утраченной радостью жизни. Мария несмело улыбнулась.

Когда приехал Артём, мать вынимала из духовки рыбу с розмарином. Рядом с тарталетками на столе возвышалась аккуратная горка греческого салата, украшенная зеленью. Уже не кое-как нарезанные овощи, которыми она обходилась в последнее время.

— Мама! — вырвалось у него.

В этом возгласе была безграничная радость: самый дорогой человек наконец выходил из долгой апатии.

— Тёма, дело не только в ужине, — заговорила Мария, когда он отодвинул пустую тарелку. — Нам предстоит непростой разговор. Давай перейдём в папин кабинет.

Там она посадила сына рядом с собой за столом и передала ему письмо Виктора. Артём читал, и лицо его постепенно становилось всё серьёзнее.

— У меня есть брат… Значит, всё это мне не мерещилось. Вот о чём папа хотел поговорить со мной и не успел. Теперь понятно и то, почему он в последнее время избегал бабушки.

— Сегодня я попросила детектива возобновить поиски. Надеюсь, он найдёт его. Но мне важно знать: если окажется, что твой брат болен, как ты это примешь?

Артём посмотрел на неё.

— Я буду рад, что у меня есть брат, мама. А его здоровье — уже другой вопрос. Моей радости это не изменит.

Позднее они перебрались с чаем на террасу. От первой осенней прохлады укрывались пледами, и там Артём снова заговорил:

— Знаешь, я часто чувствовал, что нас в семье не хватает. Будто кто-то уехал надолго, но должен вернуться. Ты ведь спрашивала в детстве, с кем я разговариваю. А я играл с братом. Воображал, что он рядом, такой же, как я, — не старше и не младше.

Мария хорошо помнила эти разговоры в пустоту, сменявшиеся на детском лице чувства. Тогда она даже посоветовалась со школьным психологом.

— С Тёмой всё в порядке, — успокоила её та. — У мальчика развитое воображение, и он умеет выражать свои чувства. Среди нынешних детей такое, к сожалению, встречается нечасто.

После визита в агентство прошло два дня, когда вечером позвонил Роман Ильич.

— Мария Викторовна, добрый вечер. Есть новости. Сможете завтра приехать?

Будь её воля, она сейчас же побежала бы к нему пешком.

— Конечно! Когда вас ждать… то есть к которому часу мне быть?

Назвав время, сыщик добавил:

— Думаю, нам удалось найти того, кого мы искали…