После смерти мужа Мария узнала, что рождение сына хранило семейную тайну

«Пожалуйста, поверь мне. Это не бред умирающего: я проверил то, о чём пишу. В день, когда на тебя наехал скутер, ты родила двоих мальчиков. Одного мы знаем — это наш Тёма. Имени другого нам не известно. Первый был благополучен, слава богу. Второй родился без дыхания.

Его пытались оживить. Врачам показалось, что попытки ничего не дали; малыша оставили на столе и занялись тобой и Тёмой. Спустя какое-то время медсестра случайно увидела движение его ножки. Я выяснил, что в реанимацию из родильного зала отправили обоих братьев.

На том юбилее мать изложила мне всё по-своему. О втором ребёнке ей сообщила её подруга, врач. Мама сказала о нашем сыне, своём внуке: „Не жилец“. Именно так — „не жилец“. А затем пересказала беседу с доктором».

— Допустим, он всё-таки останется жив. Что тогда? — спрашивала Светлана Григорьевна.

— Пока определённого ответа у меня нет, — ответила Лариса Степановна. — И обнадёжить нечем: мозгу слишком долго не хватало кислорода. Позднее станет понятнее.

— Значит, умственно неполноценный?

— Такого я не утверждаю. Но гидроцефалию мы подозреваем.

«Теперь тебе понятно, почему в последний год я не мог общаться с матерью? Она была убеждена, что избавила нас от тяжёлой жизни с сыном-инвалидом, из-за которого пострадал бы здоровый ребёнок. Однако за этим стояло и другое. Я сказал ей, что она поступила бесчеловечно, а она ответила с пренебрежением».

— Детей с пороками в нашем роду не бывало и не будет. Мне не нужны пересуды за спиной. Не позволю, чтобы на Артёма тыкали пальцем: мол, брат того ненормального.

«Машенька, мы всю жизнь делились самым сокровенным. Я ничего от тебя не таил и уверен, что ты от меня тоже. Прости, что об этом ты узнаёшь лишь после моей смерти. Я так старался найти мальчика сам, но времени не хватило. Посмотри папку: там копии добытых документов, отчёты частного сыщика. Может быть, они помогут тебе.

Прощаюсь навсегда, родная. Если за смертью действительно что-то есть, я найду, как тебе помочь. Люблю тебя — моё солнышко, мою верную Пенелопу, всё моё счастье и радость. Твой Виктор.

P. S. Мой последний подарок — в футляре. По словам ювелиров, аметист поддерживает в невзгодах и помогает добиться желаемого, если начинание доброе. Пусть эти серьги и браслет станут для тебя ещё и талисманом».

Она дочитала, но разжать пальцы и отпустить бумагу не могла — словно вместе с листом пришлось бы выпустить руку Виктора. В голове царил сумбур, мысли с трудом складывались во что-то понятное. Среди них проступало то, чему прежде не находилось слов: с рождением Тёмы будто всегда была связана неразгаданная тайна. Эта мысль давно таилась где-то глубоко, но до нынешней ночи Мария не могла ни поймать её, ни назвать.

Вспомнилось лицо свекрови — тревога и растерянность, когда Мария удивилась маленькому весу новорождённого. Следом возникли больничные бумаги, под которыми она ставила подписи.

— Зачем же я подписывала, не прочитав! — почти выкрикнула она. — Среди них мог оказаться отказ от больного малыша. Где теперь мой мальчик? Он жив?

Ответов Мария искала в папке, разбирая страницу за страницей. По документам выходило, что Виктор с помощью детектива сумел проследить судьбу ребёнка до специализированного дома малютки в соседней области. Значит, малыш выжил: из роддома его направили туда. Но дальше всё обрывалось. Не нашлось ни документов об усыновлении, ни сведений о переводе в другое учреждение, ни записи о смерти.

— Сыночек, я тебя разыщу, — прошептала Мария. — Прости, что сердце моё не подсказало: ты есть. Прости меня.

Мысли закружились вихрем. Сначала — к Светлане Григорьевне, непременно лично, не по телефону. Нужно вытрясти из неё всё, что она знает, чего бы это ни стоило. Потом найти сыщика, которому поручил дело Виктор, и связаться с ним. После — рассказать Тёме обо всём.

И тут она увидела сына таким, каким он был в три года: стоит перед зеркалом, улыбается себе, любуется и показывает пальчиком на отражение.

— Смотри, братик! Смотри, братик!

Они с Виктором тогда только посмеялись: забавный малыш. А он, выходило, чувствовал своего близнеца, узнавал его в зеркале. Марии припомнилась даже телепередача, где говорили о чём-то подобном…