Виктор отправил Оксану ремонтировать наследный дом, а сам уехал на корпоратив

За столом кто-то произнёс о погибшем такие слова, что все потянулись к рюмкам. Андрей получил толчок в плечо.

— Выпей, брат.

Его тут же принялись уговаривать остальные. Пьяные голоса слились в разноголосый хор:

— Ты же Федю уважал! Хоть раз за него выпей!

— Да Оксанка утром рано приезжает, ребята. Не хочу встречать её с перегаром, — Андрей попытался отшутиться.

— Федя за тебя выпил бы.

Чтобы от него отстали, он разом осушил рюмку, только что сунутую кем-то в руку. Кто именно её подал, Андрей не запомнил.

— Вы что за дрянь пьёте? — спросил он, поморщившись.

В ответ загоготали.

— Самогонка это! Федина бабка дала.

Ещё в деревне Андрей пробовал самогон, но такого горького пойла не помнил. Дальнейшее затянуло туманом. Кажется, он ещё дважды пригубил из рюмки…

Очнувшись, он увидел глаза Оксанки. Самочувствие было такое, словно вчера умер, а теперь вернулся к жизни. Почему любимая смотрит на него с этой мукой, до него дошло далеко не сразу.

Наутро Виктор поднялся рано. На жену он не смотрел.

— Бошка раскалывается. Пойду в их пруд окунусь, может, отпустит.

После его ухода встала и Ксюша. Уныло оглядела комнату: так хотелось довести дом до ума, а сил не осталось. Она подошла к месту, где нашла признание Андрея. Скользнула кончиками пальцев по прохладной обшивке и на несколько секунд задержала руку. Следы букв ещё проступали, но сложить из них слова уже было нельзя.

Сглотнув ком в горле, Ксюша резко отняла руку. Штукатурка откололась и осыпалась к ногам, взметнув пыль. Женщина поморщилась: теперь ещё дыру заделывать. И всё-таки больше было жаль надпись — часть её превратилась в пыль на полу.

Она опустилась на корточки, присматриваясь к повреждению. Отверстие уходило глубоко. Ксюша включила фонарик на телефоне, направила свет внутрь и с удивлением увидела там нечто похожее на металлическую коробку.

Вытащить её удалось не сразу. Наконец в руках оказалась маленькая шкатулка под толстым слоем пыли. Ксюша несколько раз повернула её, всё ещё не веря находке. Усмехнулась: сколько же сюрпризов приготовил этот дом.

Под крышкой она ожидала увидеть новые послания Андрея. Вместо писем там лежали сокровища. К своему ужасу, Ксюша разглядела старинные серьги с драгоценными камнями, золотые кольца. Шкатулка была полна украшений, и, насколько она могла судить, стоили они немало.

Растерянность сменилась злостью. На Андрея, на его дядю, на весь этот дом с тайнами. Ксюша убрала находку в сумку со своими вещами и решила: муж о ней не узнает.

Ещё чего доброго, у Вити от такого богатства крышу снесёт. Наверное, украшения дороже самого дома, и расстаться с нежданным подарком он уж точно не согласится. Сама она пока не знала, как поступить. Хотелось лишь замуровать шкатулку обратно.

Едва она успела спрятать драгоценности, вернулся Виктор. Дыра в стене и мусор на полу заставили его скривиться.

— Ты опять за ремонт взялась? — он пригладил мокрые волосы, почесал заросший за ночь подбородок и вздохнул. — А я вот что придумал. Бросим всё и поедем в город? Путёвки посмотрим, выберемся куда-нибудь. Может, даже на море. Как тебе?

— Так и оставим дом? — нахмурилась Ксюша.

— Мне всё равно, в каком он виде. Кому сюда ходить? Разве твоему Андрею опять захочется пошарить. Кстати, замки надо поменять. Удивляюсь, как раньше не сообразил.

Ещё через несколько часов они уехали. Шкатулку Оксана взяла с собой и всю дорогу думала о ней. Может, Андрей именно за украшениями и приезжал? Вполне возможно, что письма были лишь предлогом, а при ней он не решился ломать стену.

Как бы то ни было, она считала находку его собственностью. Нужно вернуть её Андрею. Но как связаться с бывшим мужем, если ей неизвестны ни его адрес, ни телефон?

В квартиру они вошли вместе. Навстречу вышел Денис; в голосе сына слышалось разочарование.

— Вы чего из деревни так быстро?

— Радуйся, что мы передумали там отпуск проводить, — Виктор оставлял сумки в прихожей. — Иначе и тебе нашлось бы дело.

— Да я рад, — пробурчал Денис, торопясь к себе.

— По крайней мере, при нас не будешь всяких домой таскать! — громко бросил отец ему вслед.

— Кто бы говорил, — пробормотал сын и захлопнул дверь…