Богатые родители жениха открыли для себя неожиданную правду

Но растить дочь было не на что. Оставляя Ирку с матерью, Оксана ездила в райцентр зарабатывать. Там её заметил один из заместителей главы района. Сама она на него не смотрела. Однажды он затолкал её в свою машину. После того, что там случилось, пригрозил:

— Вздумаешь кому-нибудь рассказать — я найду, как заставить тебя замолчать.

Он не шутил. Оксана никому ничего не сказала. Когда поняла, что снова ждёт ребёнка, пошла в больницу на прерывание. Уже стояла у кабинета, но увидела на стене картинку: улыбался розовощёкий малыш. Сердце ёкнуло. Нет, этого она не сможет. Ребёнок ни в чём не виноват. Так у неё появился Максик, и хороший же парень вырос.

В последний раз всё произошло иначе. От тоски зелёной сама бросилась в объятия почти незнакомого мужчины. Они участвовали в областном конкурсе самодеятельных артистов, поселились в одной гостинице. Провели вместе ночь и разошлись. Теперь под сердцем у неё снова билась новая жизнь, и Оксана считала, что не вправе её погубить. Непутёвой её звали, а была она прежде всего несчастной.

В городе Ирину уже ждали после выпуска на работу: медсестрой в хирургическое отделение одной из лучших клиник. За неё замолвили слово преподаватели колледжа, у которых девушка была на хорошем счету. Мать узнавалась в ней сразу — светлые волосы, завитки возле лица, большие, почти васильковые глаза. Фигурка точёная, словно у куколки. Только характер у дочери был стальной.

Оксана привыкла плыть туда, куда несёт судьба. Ирина на отказ могла кивнуть, а потом всё равно добивалась своего. Каждый человек творец своего счастья — этим она и жила. Когда после школы не прошла в медицинский институт, мать с бабушкой звали обратно: не для неё большой город. Ирина решила остаться.

С документами в колледж она успела в последний момент. Приёмная комиссия уже собиралась закрывать двери, но девушка настояла: работают до 5:00, а до закрытия ещё пять минут. Добилась, чтобы приняли документы, и поступила. Позже с таким же упорством добывала место в общежитии. До того ютилась у дальней родственницы, жила на чемоданах.

— Свободных мест нет, — сказала комендант. — Раз у тётки угол нашёлся, там и оставайся.

Ирина отправилась к директору колледжа.

— Я сюда учиться приехала. Люди к вам за знаниями тянутся, а вы их на улицу отправляете? Если здесь ничего решить нельзя, я могу и дальше обратиться.

Связываться с ней не стали, место выделили. Наглости в ней было меньше, чем твердолобости: вижу цель, не вижу препятствий. Наверное, оттого и училась хорошо. Не торопилась, докапывалась до сути, выводы делала верные — за это преподаватели её и любили.

Однако одна такая попытка добиться своего обернулась болью. Ирина знала, что биологический отец живёт где-то в этом городе. От матери она почти ничего о нём не слышала: Оксана говорила мало, да и знала о нём немногим больше дочери. И всё же имя и отчество Ирина помнила. Этого оказалось достаточно, чтобы разыскать отца. Она пришла прямо к нему на работу — к тому времени Виктор Андреевич занимал важный пост в городской администрации.

— Вы Оксану помните? — спросила Ирина. — Женщину, которую много лет назад обманули.

Виктор Андреевич заморгал. По его реакции Ирина поняла, что Оксану он помнит. Но признания не последовало: вместо ответа на её вопрос он вызвал охрану.

— Я же дочь твоя! — в отчаянии выкрикнула она.

Двери администрации перед ней захлопнулись.

Сидя потом в парке, Ирина вспоминала маму и своё детство. Казалось бы, не на что жаловаться: ни она, ни брат не голодали, игрушки у них тоже были. Мать растила их как могла. Только всё в их жизни было скромным, бедным. А ещё Ирина помнила, как часто до неё доносился плач с соседней кровати. Там лежала мама. Теперь перед глазами стоял Виктор Андреевич в своём дорогом кресле. Жирный боров, хозяин жизни. Он сломал мамину жизнь на самом взлёте, и ему до этого не было никакого дела. Оксана осталась со своей бедой, а он и знать ничего не хотел. Не нужна ему была и Ирина — собственная дочь, перед которой только что закрылись двери администрации. От этого было больно и обидно…