Родители выгнали 18-летнюю Иру с новорождённой дочкой, но у детского дома к ней подошёл незнакомец с предложением

Нотариус прочитала заявление вслух.

— Вы понимаете, какие последствия имеет этот отзыв? Подписываете добровольно?

Ира расписалась, и нотариус поставила печать. Два месяца назад, у зелёных ворот, она держала бумагу с просьбой забрать дочь. Теперь её подпись стояла под совсем другим заявлением: не отдам.

Спустившись с крыльца, она подошла к машине. Павел опустил стекло; на заднем сиденье Нина спала в автокресле.

— Закончили?

— Да.

Ира села рядом с ним и некоторое время молчала. Потом начала с самого начала: Лариса за кухонным столом, парадная чашка с золотой каймой, платежи по ипотеке. Рассказала о роддоме и материнском «Не читай, у тебя голова горячая», о папке, с которой тётя приехала домой, привезя ещё и кресло для младенца. Дошла до копии согласия, которую разорвала.

Павел смотрел на дорогу, не вмешиваясь. Даже когда рассказ закончился, ответил не сразу.

— Значит, ты порвала копию прямо перед ней?

— Да.

Он кивнул. Уголок рта чуть приподнялся — Ира ещё ни разу не видела у него ничего настолько похожего на улыбку.

— И правильно, — сказал он, поворачивая ключ зажигания.

Обратно добрались к ночи. С заднего сиденья доносилось гуление Нины, а Ира впервые за долгое время чувствовала, что под ногами есть опора. На повороте фары выхватили калитку. Павел резко затормозил.

Там стояла знакомая белая машина с работающим двигателем; из выхлопной трубы поднимался пар. Ира узнала её мгновенно. Всё внутри стянулось в маленький холодный комок.

Лариса вышла в длинной шубе, с безукоризненной причёской — словно её ждал торжественный приём, а не забор в ночном посёлке. За ней появился мужчина с портфелем, в очках. Последним, медленно и тяжело, будто его вытягивали наружу, выбрался Степан. В старой рабочей куртке он остановился за спиной Ларисы, глядя в снег.

Заглушив двигатель, Павел первым вышел из машины. Ира последовала за ним, но дверь оставила приоткрытой: нужно было слышать Нину.

— Добрый вечер. Мы быстро, — сказала Лариса, обращаясь к племяннице и словно не замечая Павла. — Решила приехать сама, чтобы потом ты не жаловалась, будто предупреждения не было.

Мужчина раскрыл портфель и подал Ире сложенный лист.

— Это копия иска об ограничении вас в родительских правах.

— У тебя нет права подавать такой иск, — ответила Ира тёте. — Ты не близкая родственница. Я читала.

Она говорила ровно, пряча в карманах дрожащие руки. Лариса улыбнулась спокойно, почти с сочувствием.

— Сообразительная девочка. Только подаю не я, а твоя мать. Бабушка имеет право. Тебе восемнадцать лет, образования нет, собственного жилья тоже. Поселилась у мужчины на семь лет старше тебя, и непонятно, кто ты ему. Младенца хотела сдать в детский дом. Всё это указано в бумагах, деточка. Пусть суд и опека разбираются, а ты пока подумай. Терпения мне хватает.

Лариса направилась к машине, юрист защёлкнул портфель и пошёл за ней. Степан задержался. Шагнул к дочери, затем ещё раз приблизился и, не посмотрев ей в лицо, вложил в её ладонь что-то маленькое, бумажное. Обратно пошёл быстро, сутулясь, словно нёс на плечах мешок цемента.

Белая машина развернулась. Её задние огни мелькнули на повороте и исчезли. У калитки остались Ира и молчавший Павел; за их спинами тихо гулила Нина.

В разжатой ладони лежал неровно вырванный листок из отцовского блокнота. Незнакомый номер был написан торопливо, кривыми цифрами. Ниже стояло одно слово: «Прости».

На третий день после проверки, во вторник, приехала Елена Андреевна. На этот раз ни мужа, ни водителя с ней не было: маленькую светлую машину она вела сама. Павел отправился за запчастями и должен был вернуться из города лишь вечером. Ира почему-то была уверена, что его мать об этом знает.

Елена Андреевна осмотрела вымытую прихожую, задержалась взглядом на часах над вешалкой.

— Можно попросить у вас чаю?

Ира заварила чай. За кухонным столом гостья сидела безукоризненно прямо и смотрела на кофейную жестяную банку на полке. Ира заметила это, но промолчала.

— Обойдёмся без недомолвок, — начала Елена Андреевна. — Вы молоды, но, судя по всему, достаточно умны, чтобы меня понять. — Из сумочки она достала толстый конверт. — Этого хватит на год аренды хорошей квартиры в городе, с мебелью, возле медицинского университета. Я слышала, вы хотите учиться там. По моим сведениям, на первое время можно будет оплачивать и няню…