Бизнесмен помог выгнанной мужем женщине с детьми, но его дочь оказалась не готова принять их в своём доме

Он поднялся и поправил принесённые цветы — простые, живые.

— Тебя я не забуду, — продолжил Максим. — Это не значит забыть. Но мне хочется попробовать. Ты бы этого хотела? Ты всегда хотела, чтобы я поменьше работал и побольше жил. Вот я и живу.

Ещё минуту он стоял среди ноябрьского холода, в тишине, где пахло мокрой землёй и хвоей. Потом направился к выходу.

Виктор Семёнович занимался делами Оксаны спокойно, последовательно, без ненужных эмоций. Такая помощь ей и требовалась. Через три недели после их первой встречи паспорт уже был возвращён, документы на развод поданы. У неё появился собственный банковский счёт, а вместо договора на уборку был подписан новый официальный трудовой договор.

Максим предложил ей стать координатором при заводе. Он давно собирался устроить небольшую библиотеку для детей сотрудников и кружок, но человека, который взялся бы за эту работу, до сих пор не было.

— Я предлагаю это не из жалости, — сказал он Оксане. — На заводе четыреста сотрудников, у половины дети. Родители работают в разные смены, после школы дети остаются сами по себе. Мне нужен человек, который умеет с ними заниматься. Вы учитель.

— Уже бывший.

— Учителем нельзя перестать быть. Это как велосипед.

Она ответила не сразу.

— Тогда программу я составляю сама. Без указаний со стороны.

— Разумеется. И деньги на книги выделим отдельно. Договорились?

— Да.

Оксана не благодарила, Максим не отвечал на благодарность. Они обсуждали работу и договаривались как равные.

Развод с Тарасом проходил через суд. Каким-то образом он раздобыл номер Максима и один раз позвонил ему лично. Максим дослушал две первые фразы.

— По всем вопросам обращайтесь к адвокату. Его номер у вас есть?

Он завершил звонок без угроз и злобы. Продолжения этому разговору не дал, и больше Тарас ему не звонил.

На последнем заседании Оксана сидела прямо, положив руки на колени. Большую часть времени говорил Виктор Семёнович. Когда судья обращался к ней, она отвечала сама — коротко, ясно, с ровным взглядом. Суд оформил развод, определил, что Петя и Ира будут жить с матерью, и назначил алименты.

Оксана задержалась на ступенях перед зданием. Ноябрьский холод был настоящий, но солнце светило ей в лицо — редкость для этого месяца. Прежний отрезок жизни закончился. Восемь лет, двое детей, много плохого, было и хорошее. Дети — это всегда хорошее.

Она не плакала. Стояла под солнцем, а мысли уже уходили к завтрашним делам: надо съездить за Петиными книгами. Он записался в районную библиотеку и гордился своим читательским билетом. Ещё Ира просила новые фломастеры: те, что были на заводе, она все использовала. Жизнь продолжалась без торжественного объявления — библиотечным билетом и фломастерами.

Через несколько дней после суда, поздним вечером, в дверь Оксаны постучали. Марина прежде не стучала, а появлялась на пороге. Оксана сидела с книгой: теперь можно было читать открыто, не украдкой.

— Можно войти?

— Конечно.

Марина вошла, постояла и заговорила быстро, будто промедление помешало бы ей произнести всё:

— Я хочу попросить прощения. За тот день, за бездомных котят и остальное.

— Марина, это уже…

— Дай сказать. — Так же просил Максим на кухне. — Я нарочно говорила, чтобы сделать тебе больно. Умею находить, куда ударить. Это плохо, и ты такого не заслужила.

Оксана отложила книгу.

— Тогда я поняла, почему ты это говоришь. Ты пыталась защититься.

— Всё равно. — Марина смотрела прямо, не отводя глаз, как отец. — Ты осталась. Могла уйти, хлопнуть дверью. А ты не ушла.

— Мне и идти было некуда, — с лёгкой улыбкой сказала Оксана.

— Не в этом дело. Ты осталась, потому что поняла меня. Я почувствовала. — Марина помолчала. — В тебе есть что-то мамино. Не во внешности, внутри. Она тоже слушала так: не давила, была рядом.

В комнате стало тихо.

— Важнее этого мне ещё никто ничего не говорил, — негромко ответила Оксана. — Правда.

Марина кивнула, потом шагнула к ней и неловко обняла — так обнимают, когда ещё не научились или успели разучиться. Крепко, быстро, почти по-детски. Оксана обняла её в ответ. Девочка не отстранилась; прошла секунда, другая, третья…