Муж уехал на встречу одноклассников, а жена зашла к гадалке

От того, что её понимали, стало легче. Вечер они провели в кафе: слушали живую музыку, пили горячий шоколад и говорили по душам. Перед отъездом Оксана договорилась с Андреем о новой встрече.

Уезжая домой, она оглянулась. Он всё ещё стоял, смотрел ей вслед. От его доброго, простого взгляда стало так тепло, что захотелось петь.

Детскую песенку, с которой Оксана вернулась домой, оборвал голос Виктора. Он встретил её упрёками:

— Где ты пропадала? Почему на звонки не отвечаешь? Я голодный сижу. И рубашку ты мне не погладила.

— Сам погладишь, руки есть, — сухо отозвалась Оксана. — Нянчиться с тобой я не обязана. Холодильник полон, можешь приготовить себе ужин. Не хочешь — закажи. Денег тебе хватает, в отличие от меня: я ещё за машину кредит выплачиваю.

— Что?! — Виктор вытаращился на жену. От неё, всегда такой послушной, он подобного ответа не ждал.

— Всё, я пошла спать. Хочу выспаться. Не скучай, милаш.

Оксана сама удивилась, что осмелилась это сказать. А потом с удовольствием прислушивалась к тому, как Виктор кряхтит и ругается в гостиной, орудуя утюгом над собственной рубашкой.

Следующую неделю она провела как на иголках. От Андрея всё не было новостей, а он уже стал для неё близким другом. Ира звонила по нескольку раз за день, не выдерживая ожидания:

— Ну что, Андрей что-нибудь выяснил?

Услышав, что пока ничего, она принималась плакать. Вместо того чтобы искать у подруги утешения, Оксана утешала её сама. Она понимала: Ира беременна, сдерживаться ей трудно, особенно когда речь о ребёнке. Ради неё и малыша Оксана терпеливо удерживала собственную тревогу. А может быть, ей помогал Андрей: за эту неделю он уже дважды присылал на работу цветы и конфеты.

В субботу Виктор опять сослался на дела в офисе и уехал к Милашке. Вскоре позвонил Андрей.

— Привет, Оксана. Мне есть что тебе сообщить. Спускайся, я у твоего подъезда. Нужно поговорить.

— Получилось? — только и смогла спросить она. От тревоги, накопившейся за эти дни, её трясло.

— Да.

Оксана птицей заметалась по квартире: поправила и без того ухоженные волосы, надела лучший костюм, серьги, которые подарила себе на прошлый день рождения. Но тут же поняла, как мало сейчас значат дорогой наряд и украшения. Сняв их, она переоделась в джинсы и водолазку.

— Вот теперь хорошо, — сказала она своему отражению, торопливо обулась в кроссовки и сбежала по лестнице.

— Уже? — удивился Андрей. — А я настроился ждать целый час.

— Столько я сама не выдержала бы. Говори скорее.

— Лучше отъедем туда, где тихо и нам никто не помешает.

Она согласилась. Андрей довёз её до озера, остановил машину, и они вышли на песчаный берег. Только ветер шелестел ветвями раскидистой ивы; больше ничто не нарушало тишины.

— Твоя дочь нашлась, Оксана, — продолжил Андрей. — И зовут её действительно Леной. Она в детском доме, в том городе, где раньше жил Виктор.

— Но ведь мне сказали, что она умерла! Кто отправил её туда? Андрей, скажи! — Она вцепилась в его рукав.

Он обнял её за плечи.

— Крепись, моя дорогая. От того, что сейчас услышишь, кровь в жилах закипит. Только сначала дай слово: будешь поступать так, как я скажу.

— Даю, — прошептала Оксана, дрожа от нетерпения. По её лицу уже текли слёзы.

— В медицинских записях указано, что кесарево сечение тебе сделали, пока ты была без сознания. Об этом ты и сама знаешь. Но знаешь ли, кто ассистировал хирургу в качестве медсестры?

— Кто?

— Галина Степановна Гребень. Тебе знакомо это имя?

— Нет.

— Именно она объявила твою девочку мёртвой. Потом унесла её на обработку.

— Как такое возможно? Она же была живая!

— Живая. Я разыскал другую медсестру, которая дежурила в тот день, и расспросил её. После долгих родов девочка тяжело дышала. Ещё была небольшая проблема с ножкой — вывих.

— А меня предупреждали, что мой ребёнок ходить не сможет…

— Врачи ошиблись, — сказал Андрей. — Галина подменила твою живую дочь мёртвой девочкой, которую родила бездомная женщина. Та потом сбежала из роддома, оставив ребёнка, якобы своего. А твою малышку записали под чужими именем и фамилией, отправили сначала в дом малютки, потом в детский дом. В день подмены Галина Гребень уволилась из больницы.

— Бедная девочка моя… Я сегодня же заберу её, — Оксана с трудом сдерживала рыдания…