Муж уехал на встречу одноклассников, а жена зашла к гадалке

В метро Оксана всякий раз чувствовала себя беззащитной. Стоило спуститься под землю — и она терялась, остро ощущая одиночество, хотя ездила так часто и дома её ждал муж. Впрочем, нежно держаться за руки или устраивать ужины при свечах у них с Виктором было не принято. Открытая, общительная Оксана вышла замуж за сухого, скрытного человека: сошлись две противоположности.

— Как вас вообще друг к другу занесло? — недоумевали подруги. — Ты солнышко лучистое, а он — туча грозовая. Вот и сегодня мы пришли, когда твоего Виктора дома нет. Чем ему гости не угодили? Что за человек такой?

Оксана улыбалась, испытывая неловкость за мужа и вместе с тем жалея его. Подруги ведь не знали Виктора так близко, как она. Ей, по крайней мере, казалось, что она его понимает.

— Помните, я разрабатывала для него мебель? Потом мы и пожениться решили. А характер у него от воспитания, — она развела руками. — Мать строгая была. Отец ушёл, когда Виктору исполнилось пять лет. Позже мама умерла, растила его тётка, которой он особенно не требовался. Тут скорее пожалеть надо.

— Угу, а ты теперь почти бесплатно ему стулья рисуешь, — отозвалась одна из подруг. — Только не говори, что и замуж из жалости пошла. Сама-то в детдоме выросла. По мне, злая тётка всё же лучше.

— Лучше, конечно, у тётки…

От воспоминаний Оксану передёрнуло. Воспитательница била её указкой по спине, зато собственному сыну, которого приводила с собой, позволяла всё. Мальчишка творил что хотел, и остановить его было некому.

Подруги заметили, как больно её задел разговор, и заговорили о другом.

— Ну а дела у Виктора как? С компанией всё хорошо?

— Отлично. Говорит, расширяться собирается. Мебель по моим эскизам хорошо покупают.

Ответа не последовало; к семейным делам больше не возвращались. Позже за подругами приехали мужья. Оксана смотрела из окна, как те обнимали своих жён, словно разлука длилась целую вечность, и завидовала этой нежности.

Её Виктор даже до работы не подвозил. А ведь место работы у них было одно — его небольшая мебельная компания. Она добиралась позже мужа, замечала перешёптывания сотрудников и краснела. Глупо же он поступает.

— Мы в одну фирму ездим. Почему не можем ехать вместе? — спросила она однажды.

— Чтобы подчинённые не решили, будто у тебя особое положение, — отмахнулся Виктор. — Ещё слухи пойдут.

— Уже пошли! — возмутилась Оксана. — Я жена тебе, что необычного в том, чтобы вместе приехать? А мне приходится в метро трястись. Ты ведь знаешь, я боюсь.

— Пересаживайся на трамвай. Или под трамвай попасть боишься? — Он хихикнул и вернулся к новостям.

— Купи тогда машину. Водить я умею.

— Вот сама заработаешь и купишь, — отрезал он, вновь уставившись в компьютер.

— Куплю, не сомневайся.

Обида заставила Оксану отложить приготовленную новость. Она собиралась сказать о беременности, но после такого разговора не решилась. Чутьё подсказывало: ребёнок Виктору не нужен.

Когда ему исполнилось тридцать пять лет, он объяснял свою неготовность словами «Я ещё не созрел». С тех пор миновало три года. Оксане уже было тридцать, и ждать, пока муж дозреет, означало терять молодость. Теперь она стояла перед ним и боялась признаться, что носит его ребёнка.

Выдала её гостья на деловом обеде. Инвестор компании Борис пришёл с женой — приятной, разговорчивой женщиной, которая помогла Оксане накрыть стол. Виктор специально купил дорогое вино, и, когда бокалы наполнили, выпили все. Оксана только изобразила глоток.

— Когда же прибавление? — прямо спросила жена Бориса, не пропустившая этого движения. И тут же повернулась к мужу: — Вот видишь, а ты сомневался! Серьёзный человек Виктор, скоро отцом станет. Я сразу по Оксане заметила: и выглядит иначе, и ходит. Вся светится от счастья.

Мужчины застыли. Оксана тоже замерла, испуганно глядя на Виктора.

— К новому году малыша ждём, — едва слышно ответила она.

— А кого именно? Мальчика, девочку? — Гостья даже захлопала в ладоши.

— Пока не знаю. Мне хочется сюрприза.

Оксана посмотрела на мужа: мрачное выражение он поспешно прикрыл радостью, словно маской.

— Киндер-сюрприз, значит! — подхватил Борис, поднимая бокал за детей…