Муж уехал на встречу одноклассников, а жена зашла к гадалке

Гости радовались, а Оксана с чувством вины следила за рукой мужа. Виктор стиснул бокал так, что пальцы побелели от злости.

Крупный договор всё-таки подписали. Но стоило Борису с женой уйти, как Виктор потребовал объяснений.

— Ты меня перед ними дураком сделала! — орал он. — Все знали, кроме меня! Думаешь, они ничего не поняли? Ладно хоть подписи поставили — одна польза от твоего ребёнка. И вообще, как это получилось? Мы же предохранялись!

Посреди гостиной Оксана слушала его, не веря, что это говорит её муж, узнавший о будущем первенце. Она не могла принять такую реакцию.

— Виктор, ты себя слышишь? Не нужен тебе ребёнок — давай разводиться. Я беременна и счастлива этому. За меня не переживай, вырастить его сумею сама.

Она заплакала и заперлась в спальне. Муж уговаривал открыть, но до самого утра так и не добился, чтобы она вышла.

Сперва развод показался Виктору хорошим выходом: к жене он давно остыл. Потом пришлось вспомнить об имуществе и компании, которые предстояло делить. Желание расстаться сразу убавилось. А если Оксана ещё узнает о Милашке? Тогда уж развода не избежать, и брачный договор обернётся разделом всего нажитого. От этой мысли ему стало страшно.

Милашкой он звал любовницу, которой сулил женитьбу. Таким же названием обзавёлся спальный гарнитур в его магазине — удобное прикрытие. Любовнице приятно, жена в безопасности от правды: услышит случайно это прозвище, всегда можно объяснить, что речь шла о мебели.

— Ну и устроился ты! — посмеивались за дорогим пивом приятели из гольф-клуба, посвящённые в его похождения. — А жена-то дура, ничего не видит. Предлагаю выпить за дур: с ними проще!

Только теперь та, кого он привык считать дурочкой, неожиданно взбрыкнула. Виктора, привыкшего к беспрекословному послушанию, это напугало. Нужно было действовать; способ примирения он уже выбрал.

— Доброе утро, — ласково встретил он жену на кухне.

Лицо у Оксаны распухло после слёз. Увидев приготовленный завтрак, она остановилась в изумлении.

— Это ты сделал? Сам?

— Что ещё мне делать для беременной жены? Это самое малое. И прощения попросить хочу — вот, огурчиками, — проворковал Виктор, вручая ей трёхлитровую банку солений.

— Столько-то зачем?

— Тебя разве на солёное не тянет?

— Нет. А обязательно должно?

— Не знаю, говорят так, — растерялся он. — А тошнота есть?

— Нет.

— Может, и беременности никакой нет? Показалось тебе? — обрадовался Виктор, но спохватился и придал лицу печальное выражение.

— Есть беременность, врач подтвердил. В первый триместр осторожность нужна: нельзя есть острое, ходить на каблуках и прыгать. Меня ещё старородящей считают.

— Кем считают? — У него глаза полезли на лоб.

— Для первых родов лет уже немало. Потому и беречься надо.

— Ясно, — задумчиво произнёс Виктор, хотя ничего ему ясно не стало. — Может, работу оставишь? Другого дизайнера найму.

— Даже не думай! — нахмурилась Оксана. — Проект гостиной никому не уступлю. Посмотри, какая милашка выходит.

Он вздрогнул от знакомого прозвища и принялся накрывать на стол. Вдруг стало ясно, что видеть ему не хочется ни жену, ни любовницу. Кроме себя, он никого не любил, никто ему сейчас и не требовался.

Наспех позавтракав, Виктор уехал на работу. Оксану опять не взял, но она и не спешила: ела круассан, пила горячий шоколад. Всё, казалось ей, наладилось. Муж принял будущее отцовство.

— В каком смысле — больше не встречаться? Бросить меня решил?

На другом конце города Милашка вовсе не соответствовала своему ласковому прозвищу. Подарки летели обратно в дарителя.

— Забирай своё барахло! — продолжила Милашка.

В Виктора бросали цветы, мягкие игрушки, одежду, сапоги и туфли. Драгоценности, впрочем, любовница разбрасывать не стала.

— Оксана ребёнка ждёт. Я должен отвечать за семью, я рад, что стану отцом, — врал он, надеясь отделаться от любовницы.

— И ради этого уходишь? — Она немного утихла. — А меня любишь ещё?

Терять солидного мужчину, владельца мебельной фабрики, который её содержал, она не собиралась.

— Конечно, люблю, — снова солгал Виктор.

— Тогда никуда не отпущу. — Милашка успокоилась окончательно и улыбнулась. Улыбка показалась ему хищной. — У нас говорят: ребёнка ещё родить надо…