Муж уехал на встречу одноклассников, а жена зашла к гадалке

— Вы понимаете, чего требуете? Исправить ничего нельзя, придётся принять. Жену лучше поддержите, она белая, как снег. Через час можете домой её забрать. С ней самой всё в порядке.

Когда врач вышел, Виктор нахохлился и стал расхаживать перед женой, как петух перед курицей. Доктора он ругал на чём свет стоит, потом переключился на неё.

— Тоже хороша! К краю-то зачем полезла? Котелок совсем не варит? И чего тебя в метро потащило?

Оксана помолчала, потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Того, что на машину для меня тебе денег жалко.

Он замер. Возразить было нечего, оправдания не находилось.

В одной машине они ехали домой и не разговаривали. Виктор размышлял, что теперь делать, Оксана — о ребёнке, которого уже любила больше всего на свете. Дома молчание продолжилось: серьёзного разговора ждали оба, оба его боялись и признаться в этом не решались.

Весь вечер так и прошёл. На ужин у Оксаны не осталось сил. Обиженный муж заперся в кабинете и больше не показывался.

Утром лучше не стало: кружилась голова, тошнило, болели ушибы. Она чувствовала себя совершенно разбитой.

— На больничный пойду, — сказала Оксана. — Нет у меня сил.

— Не пойдёшь, — сухо отозвался Виктор.

— Это почему?

— Уволена ты. Сиди дома, если спокойно до офиса доехать не можешь.

Дверь хлопнула. Ошеломлённая Оксана осталась в прихожей и не знала, как отнестись к случившемуся.

— Да радоваться надо! — заявила Ира, которая после замужества ни дня не работала. — Устраивайся у мужа на шее и живи в удовольствие.

— А мне работать хочется. Я ведь тоже училась, хочу чего-то добиться, как другие женщины.

Ира отпила кофе, жеманно отставив ухоженный пальчик, и закатила глаза.

— Ой, работница нашлась! Мы с тобой не как все, запомни. Мужья у нас компаниями рулят, а мы — любимые женщины. Пусть холят и лелеют. Кстати, машины ты так от своего и не дождалась?

— Нет, зарабатывать самой велел, — вздохнула Оксана. — Вот и заработала… А в другое место кто меня сейчас возьмёт, беременную?

— Вот жмотяра! Моему сказала: хочу бибику — и купил. А твой чего? — Ира прищурилась. — Не завёл ли кого на стороне?

Оксана едва не поперхнулась кофе и замахала руками.

— Да нет у него никого! Экономный он.

— Это жадность называется. Ой, какие конфеты вкусные! — Ира отправила в рот увесистый кусок швейцарского шоколада.

— Из-за границы привезли.

— Конфискую у тебя. Тебе столько сладкого всё равно нельзя, ты беременная.

Ира без стеснения набрала конфет на половину сумочки.

— Да что конфеты, — вздохнула Оксана. — Я на рельсы упала. Врачи говорят, малыш больным родится.

— Что?! Куда упала? — Ира так часто заморгала длинными наращёнными ресницами, словно собралась взлететь. — Как это — больным?

Оксана рассказала ей, как оказалась под поездом, как незнакомый мужчина помог спастись и потом сидел рядом в больнице. Рассказала и о прогнозе врача, и о Викторе, нагрубившем спасителю, чьего имени она так и не узнала.

— До сих пор перед ним стыдно, — добавила Оксана.

— А собой-то он хорош? — с улыбкой поинтересовалась Ира.

— Я тебе серьёзные вещи рассказываю! А у тебя всё шутки, — обиделась Оксана.

— Ксюнюня, ну что ты? Без шуток ведь с ума сойти можно. — Ира тепло обняла заплакавшую подругу, как обнимала в детстве. — Помнишь, один мальчишка нам обеим нравился? Разругались тогда, а потом решили, что дружба дороже. Не плачь, Зай. Прорвёмся.

Оксана согрелась от этих воспоминаний и перестала плакать. Рядом была подруга детства, с которой они пережили и годы, и беды.

Перед уходом Ира помогла ей приготовить ужин. Успокоившись, Оксана осталась ждать Виктора с работы.

Ближе к ночи Оксана дождалась мужа. От его пиджака, который она держала в руках, тянуло приторными женскими духами — до тошноты. Виктор был навеселе.

— Ты где так задержался? С кем?

— Да ни с кем, — отмахнулся он, направляясь в ванную. — С заказчиками посидели. Хорошо так, душевно.

Он пошатнулся, криво усмехнулся и икнул. Тут Оксана заметила босую ногу.

— А второй носок куда делся?

— Понятия не имею! — Виктор развёл руками и захохотал. — Сбежал носочек. Взял и сбежал!…