Ирина жила одна, но чужие вещи появлялись в квартире даже после смены замка

На следующий день, ближе к полудню, Виктор позвонил и предупредил, что заедет в студию. Наконец у него было то, что можно показать Ирине.

— Ты его знаешь? — спросил он, протягивая смартфон с фотографией.

— Нет, — уверенно ответила она. — А кто это?

— Теперь посмотри.

Виктор взял со стола лист и закрыл на снимке нижнюю половину лица.

— Вот так он похож на того мужчину, — решительно сказала Ирина. — Который из моего подъезда вышел. После того, как я силуэт в окне увидела.

— Это и есть он. Только пока не расспрашивай. Сначала всё проверю, потом расскажу. Рассчитываю к выходным собрать нужные сведения.

Поблагодарив Виктора и проводив его из кабинета, Ирина подумала о предстоящем воскресенье. Приезд матери, знакомство с Наташиным женихом, теперь ещё и результаты расследования… Она не могла понять, что волнует её сильнее: сестрина свадьба или люди, которые упорно не дают ей покоя.

Вечером дома её встретила новая перестановка. Журнальный столик и два кресла, обычно стоявшие возле высокого панорамного окна гостиной, оказались посреди комнаты. Ирина никогда их так не размещала.

В панике она бросилась к монитору за записью, но изображения не было. Пустой экран напугал её ещё сильнее. Она набрала Виктора и с ужасом рассказала про мебель.

— Прости меня, Ирина, — виновато ответил он, когда она умолкла. — Просмотр на твоём телефоне я отключил сам. Боялся, что, увидев постороннего, ты впадёшь в истерику. Но я слежу за квартирой. Знаю, кто приходил, и знаю, что сейчас его там нет.

— А мне всё равно страшно! — Она едва не плакала. — Понимаешь? Я одна. Павлу звонила — недоступен. Наверное, со своими компьютерами заработался…

— Давай я приеду?

— Правда приедешь? — обрадовалась она. — Приезжай. Я уже собиралась на ночь в гостиницу уехать.

Виктор быстро собрался и вскоре появился с тортом. Сразу предупредил: полной картины пока нет, рассказывать по частям он не станет.

За последние дни Ирина измоталась. Работа отнимала силы, дома не удавалось выспаться, родственники не оставляли в покое со своими нуждами. Теперь она чувствовала, что уснёт прямо за столом. Виктор заметил это и отправил её отдыхать, а сам занялся камерами — немного изменил их расположение.

Утром она проснулась с ясной головой. Было спокойно: присутствие Виктора придавало уверенности, что мучительная неизвестность скоро закончится. Ирина приготовила лёгкий завтрак и позвала его на кухню.

— Ты Павлу о посетителях так и не сказала? — спросил он, уплетая омлет.

— У него сейчас замена оборудования в офисе, — смущённо ответила она. — Он занят.

— Ты уверена?

Взглянув на Виктора, Ирина решила, что ему известно что-то плохое о Павле. Услышать это она боялась. Разочаровываться в любимом не хотелось, и она поспешила заговорить о другом. Виктор понял и ответа больше не добивался.

В субботу утром Павел наконец объявился.

— Всё, с делами в салонах закончил. В воскресенье к тебе приду.

Ирина обрадовалась. Пока он не отвечал, она сильно тревожилась; теперь выяснилось, что он лишь работал и отключал телефон. Ей самой случалось так погружаться в дела, что не хватало времени даже поесть, не то что поговорить. Так что объяснение она приняла.

Она решила оставить его у себя после ухода матери и Натальи с женихом. Тогда они спокойно и откровенно обсудят своё будущее.

Вечером в субботу Ирина встретила Людмилу Григорьевну на вокзале и повезла домой.

— Нет, Ирина, не исправишься ты, — сказала мать, любуясь красивым кожаным салоном. — Сама как королева живёшь, а про семью забываешь. Есть ведь у тебя и мать, и сестра. Была бы добрее, делила бы деньги на троих поровну. А ты всё себе гребёшь.

Неделю назад эти слова довели бы Ирину до слёз. Сегодня они уже не ранили так сильно. Она понемногу привыкала быть нелюбимой родственницей, которая не обязана никого содержать.

— Лучше расскажи о Наташином женихе, мам. На свадьбу она у меня просит, а его самого прячет.

— Ничего она не прячет! — охотно отозвалась Людмила Григорьевна. — Наташенька у нас красавица, весёлая. Ей ли жениха не найти! Богатый, красивый, любит её, балует. В хорошей семье так и положено…