Мать наняла детектива, чтобы сорвать свадьбу сына, но его отчёт спрятала даже от мужа

Мать всё ещё гремела в трубке, но Ирина уже не слышала слов. С ужасом она обнаружила, что машина оказалась на встречной полосе. Прямо на неё шёл огромный грузовик. Визг тормозов, удар, звон разбившегося стекла, скрежет железа — и темнота.

Очнувшись, Ирина увидела белый потолок и белые стены. Сначала не понимала, где она и что произошло. Потом вспомнила грузовик. Нога заныла так сильно, что она вновь закрыла глаза.

— Ирочка, очнулась…

Этот мужской голос, наверное, ей чудился. Его здесь быть не могло. Ирина неуверенно открыла глаза — рядом всё-таки сидел Михаил. Бледный, растерянный, с красными глазами, он гладил её руку.

— Девочка моя, я так испугался. Думал, потеряю тебя навсегда.

— Михаил… Ты здесь? — проговорила она с трудом: голос плохо слушался.

— Где же мне быть, милая? Прости дурака. Упрямился, носился со своей обидой. А позвонили, сказали об аварии — всё бросил и приехал. Всем богам молился, только бы ты выжила.

— Михаил, я так виновата…

— Маленькая моя, нет. Ты испугалась тогда, а потом прятала эту боль. Я теперь понимаю, Ирочка. Ты главное счастье моей жизни. Больше никуда тебя не отпущу.

По щеке Ирины скатилась слеза — от облегчения. Позже она узнала, что целую неделю была без сознания. После серьёзной операции врачи никаких прогнозов не давали: всё возможное они сделали, дальше оставалось надеяться, что организм справится.

У её кровати сидел не только Михаил. Когда ему приходилось уезжать по срочным делам, его сменяли Катя и Максим. Так они дежурили всю неделю.

— Значит, они тоже меня простили? Катя простила? — спросила Ирина мужа.

— Конечно, простили.

Молодые пришли вскоре. Первой к кровати подошла Катя.

— Милая моя, — прошептала Ирина.

— Родная… Мамочка, — отозвалась Катя, припадая к её руке. — Я поговорила с бабушкой. Баба Лара наконец рассказала мне всё, и я поняла. Бедная моя, как ты столько лет жила с этой болью? Мамочка, ты только поправляйся.

Максим стоял рядом, мялся, несколько раз порывался заговорить и не решался. Потом всё-таки произнёс:

— Мама, ты у меня самая лучшая. Я так тебя люблю.

Он припал к её другой руке. Дети сидели на кровати рядом с Ириной, а она тихо улыбалась, успокоенная. Ужас наконец закончился. Сердце оттаяло; вместо лжи, боли и печали в нём оставалась тихая радость.

Михаил смотрел на них от окна, потом подошёл и обнял всех разом.

— Вот и помирилась наша семья.

Через девять месяцев Катя родила дочку. Встречать её из роддома приехала Ирина, уже полностью восстановившаяся после аварии. Максим держал огромный букет и растерянно смотрел на двери, ожидая жену. Михаил в волнении ходил туда-сюда. Рядом, в инвалидном кресле, сидела Лариса Ивановна и вытирала слёзы радости. Теперь она стала уже прапрабабушкой.

Катя вышла с розовым конвертом. Ирина и Михаил сразу устремились к ней, а Максим застыл на месте.

— Принимай ребёнка, папаша! — звонко окликнула его медсестра.

Он рванулся вперёд, отдал Кате цветы и неуверенно взял малышку.

— Головку придерживай! Вот так, — заволновалась Ирина и поправила его руку.

Лариса Ивановна, хоть и видела плохо, одобрила заботу родственницы. Её правнучка была в надёжных руках.

Оксану Леонидовну и Степана Матвеевича на эту встречу не пригласили. Общаться с ними никому особенно не хотелось.