Муж смеялся над домом жены, а после развода приехал туда на отдых и был удивлен

Сергей объяснил, что воду из труб необходимо спустить, иначе морозом их разорвёт, электричество отключить, а крыльцо укрыть поликарбонатными листами, чтобы снег и ветер не разрушали его зимой.

— Не тревожься, Степановна. Присмотрю за домом, если что.

После похорон он стал звать Иру по отчеству, как прежде звала Оксана Викторовна.

О том, что продавать наследство она не намерена, Ира сказала мужу дома. Виктор в это время разглядывал в зеркале своё гладко выбритое лицо.

— Ты серьёзно решила в латифундисты податься? — удивился он. — На кой тебе эти хоромы в деревенской глуши?

Когда они познакомились, Ире нравилось, как внимательно он следит за собой: дорогой парфюм, неизменно свежие рубашки, аккуратно подстриженные ногти. Тогда ей вспоминалось: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей». За несколько лет эта внимательность к собственной персоне успела начать понемногу раздражать её.

— Но тебе ведь самому нравилось приезжать к Оксане Викторовне, — напомнила Ира.

— Нравилось. Прикольная была старушенция, только время её, увы, закончилось. И против того, что она тебе дом оставила, я ничего не имею. Даже рад: так к тебе привязалась, что именно тебе свою халупу и завещала. Но я ей благодарен, а всё равно не понимаю, зачем нам этот дом. Дачу там устроить? За 200 км часто не наездишься. Приезжать один-два раза в год? Да ну, ради этого держать целый дом… Пока он в приличном состоянии, надо продавать. Пройдёт ещё два-три года, начнёт всё разрушаться, тогда придётся ремонтировать. Самим этим заниматься, бригады рабочих туда возить — себе дороже обойдётся. А продадим, будут деньги, и можно найти им применение повыгоднее. Например, тебе новую машину купить. Вместо дома в глуши, до которого ещё добраться надо, получишь новую машину. Разве плохой вариант?

— Мне и нынешняя подходит.

Обидно стало и за себя, и за покойную Оксану Викторовну.

Незнакомые номера Ира обычно оставляла без ответа, а картинки от неизвестных отправителей не открывала. Но однажды всё же нажала на присланное фото — сама потом не могла объяснить зачем. Номер отсутствовал в контактах, хотя смутно напоминал знакомый. Подписи не было.

Снимок загрузился. На нём Виктор нежно обнимал девушку. Ира с удивлением рассматривала его спутницу, пока не узнала помощницу того нервного режиссёра: она металась по площадке во время съёмок у Оксаны Викторовны. Даша? Дарья? Имя не вспоминалось уверенно. Зато взгляды мужа и его юной избранницы не оставляли сомнений в их отношениях.

Выдохнув, Ира прислушалась к себе. Ни ревности, ни обиды — разочарование и вместе с ним облегчение. Всё как будто разрешилось само, даже усилий с её стороны не понадобилось.

Она уже давно чувствовала неладное в семье — наверное, последние два года, — но даже перед собой не могла толком объясниться: что именно изменилось? Может быть, Виктор стал немного меньше уделять ей внимания. И всё же о подарках к праздникам он помнил, совместные выходные у них оставались. Возможно, он меньше говорил о том, что чувствует. Но после почти семи лет вместе они ведь научились понимать друг друга без слов. По крайней мере, Ира считала, что понимает мужа и что ему тоже не требуется объяснять всё словами.

О работе они тоже почти перестали говорить, хоть занимались, по сути, одним делом. Забавных историй со съёмок от мужа больше не было; Ира замечала, как ему скучны её рассказы о ребятах из агентства. Теперь фотография без единой подписи расставила всё по местам.

— Виктор, посмотри, какое сообщение мне сегодня прислали, — сказала она за ужином.

— Показывай, — равнодушно отозвался он.

Ира открыла снимок и развернула телефон экраном к мужу. Тот невольно кашлянул.

— Где ты это взяла?

— С незнакомого номера пришло, — она пожала плечами.

— Ясно.

Он замолчал и продолжил сосредоточенно ужинать. Выдержал долгую, почти театральную паузу и лишь затем спросил:

— Ну и чего ты от меня хочешь?

— Правду услышать. Только не говори, будто вы для рекламного ролика позировали. Я понимаю, что дело не в сценарии.

— Правду, значит… — Виктор вытер губы салфеткой. — Хорошо. Дарья — моя любовница. Мы давно вместе, почти с самого её прихода в продюсерский центр. Ты, между прочим, с ней знакома.

— Вспомнила, — кивнула Ира. — Не сразу, но узнала помощницу режиссёра. Имя вот забыла, теперь ты напомнил. По-моему, на той съёмке все знали, что мы женаты.

— Это вряд ли что-то изменило бы. У нас настоящие чувства вспыхнули, тут уже не до выяснений, у кого муж, у кого жена.

— А мне когда собирался сказать?

— Не знаю. Подходящего случая ждал. Видимо, вот он.

— Согласна. Хорошо, что обошлось без скандала. Теперь скажи, что дальше собираешься делать. Прежней жизни не будет, если ты на это рассчитываешь. Жить с тобой на две семьи я не намерена…