Муж смеялся над домом жены, а после развода приехал туда на отдых и был удивлен

Она на несколько секунд задумалась и продолжила:

— Впрочем, и моя собственная жизнь меня сейчас не устраивает. Может, лучше всего нам разойтись.

Виктор отнёс тарелку в раковину и поставил термопот греться.

— Чаю тебе?

— Лучше кофе, — ответила Ира, покачав головой.

— Точно. Ты же его хоть ночью пить можешь.

Ира смотрела на него с удивлением. Человек, которого она когда-то любила, только что признался ей в измене, а теперь спокойно готовил себе чай. В каждом его движении было то же спокойствие. Он достал из шкафа заварку, отмерил две ложки в ситечко и положил его в свою кружку. Пока вода грелась, дождался отключения термопота и только тогда налил кипяток. Потом повернулся к холодильнику: для бутерброда ему требовалось масло. Ира наблюдала за всем этим — заваркой, кружкой, приготовлением бутерброда. После только что произнесённых слов эти привычные действия выглядели до удивления обыденно.

В какой-то момент ей захотелось вскочить. В раковине стояла тарелка, которую он только что отнёс туда: схватить бы её и со всего размаху ударить об пол, чтобы вокруг разлетелась тысяча мелких осколков. Так подействовала на Иру эта обыденность происходящего. Она представила себя вскакивающей из-за стола, тарелку, разбившуюся об пол, и усмехнулась получившейся картине. Но с места не поднялась, за тарелкой не потянулась.

— Значит, будем подавать на развод.

— Давай, — кивнул Виктор. — Когда сможешь?

— Хоть завтра.

— Отлично, решили.

— На диване сегодня поспишь? Надеюсь, не возражаешь.

— Совсем не возражаю.

Вернувшись к столу, он принялся намазывать бутерброд.

— Только с квартирой надо определиться. Тебе, наверное, придётся что-нибудь снять. Она всё-таки моя.

— Да, верно. Не беспокойся, с жильём я разберусь.

— Я и не беспокоюсь. Уверен, что разберёшься.

Он посмотрел на жену с мягкой улыбкой. Ира снова почувствовала, что начинает закипать. Быстро приготовила растворимый кофе и ушла с кружкой в спальню — успокоиться и подумать одной.

Примерно в середине марта начались неприятности в агентстве. Ещё с начала года там было другое руководство, а вместе с начальниками сменились и требования к тому, как должна быть устроена работа. Ира старалась приспособиться. Принимая очередное правило, всякий раз наступала себе на горло: в её отделе и люди работали прекрасно, и дело было налажено. Она была уверена, что исправно работающий порядок лучше оставить в покое. Но теперь приходилось подстраиваться под новые требования, даже когда она не видела причин менять то, что до сих пор давало хороший результат.

С уходом из агентства возникала и другая трудность. После развода Ира сняла квартиру недалеко от офиса, заключив договор на год с возможностью продления. Теперь сменить работу означало, как ей казалось, зря потратить деньги на это жильё. Конечно, она могла найти другую работу, а возле неё — другую квартиру. Только тогда снова пришлось бы переезжать. Потом привыкать к незнакомым людям, разбираться, как у них всё устроено, вникать в рабочие процессы. Она понимала, что справится, но перспектива опять начинать всё это удерживала её в агентстве вместе с годовым договором аренды.

Между тем начальство всё туже закручивало гайки, особенно в том, что касалось прихода и ухода сотрудников. Коллеги справедливо возражали: съёмки ведь не укладываются в обычное рабочее время. Ради них приходится выходить и в праздник, и в выходной, задерживаться до вечера или работать ночью. Однако эти замечания новые руководители во внимание не принимали.

— День у вас ненормированный, — отвечали им. — Это означает работу сверх нормы, а вовсе не свободное посещение. Нет на месте без уважительной причины или опоздали — получите штраф.

Одним контролем времени дело не ограничилось. Если нужно было ехать на съёмку или встречаться с клиентом, требовалось подавать больше отчётов. Ира заполняла бумаги, потом пыталась добиться отмены штрафов, которые выписывали её ребятам. За этими занятиями, казалось, проходили целые дни. Поездки были частью работы, но теперь из-за них прибавлялось столько отчётности, что на неё и на споры о штрафах будто уходили все силы.

Три месяца Ира промучилась в таком режиме. Потом обнаружила, что больше не хочет приспосабливаться — ни к этим правилам, ни к очередным требованиям других начальников. Она нашла в интернете работу, которую можно было делать удалённо, и написала заявление об уходе из агентства. Зарабатывать стала примерно втрое меньше прежнего. Само по себе это её не слишком тревожило: деньги никогда не стояли у неё на первом месте. С уменьшившимся доходом она могла бы смириться. Вот только квартира, которую она снимала в городе, от смены работы дешевле не стала, а новая оплата уже не позволяла продолжать платить за жильё…