На свадьбе дочери Светлана скрыла завещание, боясь за её брак

— Светлана Николаевна, только сберегите её! — крикнул Максим, обернувшись, прежде чем сесть за руль. — От прежней жизни у меня больше ничего не осталось.

В груди опять всё ухнуло вниз. Больше ничего. Машина уехала, увозя моих детей в новую жизнь, которая, как я надеялась, будет счастливой. А я осталась на пустеющей ресторанной парковке — с пугающей находкой и вопросами, от которых было ещё страшнее.

В пустом зале нашёлся столик с грязной посудой. Я села за него и вновь раскрыла книгу. Хотелось хоть что-нибудь вспомнить об Артеме: намёк, обронённое слово, не замеченную прежде подробность. Не могла понять, как отец сумел вычеркнуть его настолько основательно, что даже мне, единственной дочери, не было знакомо это имя.

Но память возвращала только привычные отцовские наставления:

— Рассчитывай на себя, Светлана, и больше ни на кого. Родственники — это первые, кто воткнёт нож в спину.

Прежде я принимала их за убеждения человека, прожившего тяжёлые годы. Теперь впервые подумала: возможно, он говорил о пережитом предательстве, о чём-то определённом, что произошло с ним самим.

За всю ночь я не сомкнула глаз. От мыслей гудела голова, и каждая новая пугала сильнее прежней. В завещании вдруг проступил иной, зловещий смысл. Уже не верилось, что это лишь причуда состоятельного старика, желавшего потешить самолюбие, испытать жениха внучки на прочность. Условие о чистоте рода казалось глубоко личным выпадом, направленным именно против Максима.

Я допускала уже и немыслимое: отец мог знать, что Максим — потомок того Артема. Совпадение представлялось фантастическим, почти невозможным. Но книга оставалась, и найти ей другое объяснение я не могла.

Поднявшись, я подошла к комоду. Дрожащими руками достала папку и принялась перечитывать завещание. Сухие юридические строки теперь словно кричали на меня: «Лица, отказавшиеся от своих детей, лица, имевшие судимость». За ними мне виделись уже определённые обвинения, брошенные в прошлое семьи зятя. И это прошлое, судя по книге, было связано с прошлым моей семьи.

Утром, разбитая бессонной ночью, я решила искать ответы сама. Молодые улетали в свадебное путешествие на две недели. Значит, у меня оставалось время распутать загадку, пока она не взорвалась, разрушая всё вокруг. Делиться подозрениями с Дарьей я не могла: рисковать её счастьем было нельзя.

Сначала я отправилась в отцовскую квартиру. После его смерти забрала оттуда фотографии и самое ценное, остального не касалась. Мне было тяжело среди его вещей: казалось, он незримо присутствовал там. Но на этот раз я ехала как следователь за уликой, а не как дочь, оплакивающая отца…