На свадьбе дочери Светлана скрыла завещание, боясь за её брак

Я вернулась к снимку возле дома. Вглядывалась в незнакомого дядю, стараясь почувствовать, каким он был. Догадка пронзила так резко, что я вскрикнула:

— Глаза!

У него были глаза Максима. Та же форма, тот самый тёплый, немного смущённый взгляд, с которым мой зять смотрел на Дарью. В ту минуту я была уверена: это родство, а не случайное сходство. Книга, завещание и фотография соединились для меня в одно.

Я уже не сомневалась, что Максим приходится Артему Гончару внуком. Отец, должно быть, знал об этом — или хотя бы догадывался. Тогда его завещание оказывалось посланием потомку брата, испытанием, которое тот был обречён провалить.

Месть. Именно так я теперь это понимала: месть, тянувшаяся почти пятьдесят лет и готовая обрушиться на ни в чём не виноватого молодого человека. На него — и на мою дочь.

Я всё ещё сидела на полу холодной квартиры, среди призраков отцовского прошлого. В одной руке — снимок братьев, в другой — телефон. На экране светилась фотография счастливых Дарьи и Максима, только что присланная ими из аэропорта.

Прятать тайну дальше я уже не могла. Нужно было выяснить, что случилось в 1974 году, какая трагедия развела братьев и сделала отца таким, каким я его знала. А главное — найти способ уберечь дочь от этой запоздалой, разрушительной мести.

До возвращения молодых оставалось всего две недели. Единственная зацепка была написана на обороте: село Липовка. Это название стало маяком во тьме неизвестности. На сомнения времени не оставалось. Я отложила все городские дела, села в свою старенькую машину и поехала.

До Липовки оставалось почти триста километров — так показывала карта. Село лежало в глуши, и я сомневалась, найдётся ли там приличная дорога. За рулём я перебирала всё, что могло меня ждать: опустевшие дома, старики, чья память уже никого не сохранит, или правда, перед которой мои худшие догадки покажутся безобидными. Мне было страшно приближаться к прошлому семьи и почему-то горько. Отец столько лет жил с этой тайной, с этой болью и ни с кем ею не поделился.

Разбитая дорога привела меня к нескольким десяткам домов; многие выглядели покинутыми. В звенящей тишине Липовки не было ничего неожиданного — именно такой я её себе представляла. Машину я оставила возле единственного магазина. Здесь же находились почта и клуб.

Пожилая женщина за прилавком держалась бодро, а взгляд у неё был проницательный. Купив бутылку воды, я наконец решилась заговорить:

— Простите, может быть, вы помните Гончарей? Когда-то здесь жили Николай и Артем. Я пытаюсь что-нибудь о них узнать…