Оксана неожиданно приехала к подруге на дачу, но увидела там машину мужа

Вернувшись домой, Оксана решила больше не скрывать, что происходит. Прежде всего она рассказала всё матери, а потом поехала к родителям Виктора. Ей казалось, что сын уже успел объясниться с ними сам, однако свёкор и свекровь ничего не знали. Оксане пришлось рассказать о двух изменах, о разговоре с Ириной и о том, почему она больше не может оставаться с Виктором.

После этого предстояло обсудить ещё одно — будущее детей. Поднимать вопрос о жилье было неприятно, но обойти его Оксана не могла.

— Квартира ваша, я это понимаю, — начала она. — Наверное, вы не захотите её делить, чтобы детям что-то досталось…

— Да о чём ты говоришь? — перебила свекровь. — Пусть платит тот, кто всё натворил. Ты с детьми оставайся в нашей квартире. А Виктор может снимать жильё, может делать что угодно. Не позволю, чтобы из-за него мои внуки мучились. Сам виноват. Ну что за мужики, чего им вечно не хватает!

Свёкор собирался возразить, но жена грозно посмотрела на него.

Оксана не ожидала такой поддержки. По крайней мере, сейчас не нужно было забирать детей из привычного дома и везти неизвестно куда. Дочери и сыну и без того нелегко было пережить расставание родителей. А в том, что расставание неизбежно, она уже не сомневалась.

Утром следующего дня после возвращения Оксана подала заявление на развод. Виктору отправила короткое СМС — первое с их последней встречи. Всё время, пока она отдыхала, он пытался дозвониться, писал, но трубку она не брала, а сообщения удаляла непрочитанными.

От матери Оксана узнала, что Виктор несколько раз приезжал к ней, разыскивая жену. Мать так и не сказала ему о внезапной поездке дочери на море.

С насущными делами удалось разобраться. Оставался разговор, которого Оксана боялась больше всего. Дети были почти взрослыми — во всяком случае, сами себя считали именно такими, — и она представляла, как трудно придётся с ними объясняться.

За день до возвращения Дарьи и Романа из лагеря Виктор позвонил. Оксана всё ещё жила у матери.

— Я нашёл квартиру и снял её, Оксана. Можешь идти домой, завтра спокойно встретишь детей. Мама правильно сказала: виноват я, мне и расплачиваться. Раз ты подала на развод, понимаю, что прощения больше не будет. Но всё-таки знай: ни о чём в жизни я так не жалел, как о том, что теряю тебя. Вернул бы время назад, исправил бы всё, если бы мог. Жаль, что нельзя. Прости меня, Ксюша, если когда-нибудь сумеешь.

Ответить он ей не дал — отключился.

Тогда Оксана впервые за всё это время заплакала. Ей было жаль их прошлой жизни с Виктором, жаль детей, жаль той семьи, которая могла бы сохраниться, если бы Ирина не вмешалась. Жалко было и себя, и даже его — человека, которому она когда-то так доверяла. Но слёзы не меняли главного. Один раз Оксана уже простила Виктора и пыталась жить дальше, будто ничего непоправимого не произошло. Второго предательства она простить не могла.

После возвращения детей прошло два дня, прежде чем Оксана решилась заговорить с ними. До этого ни дочь, ни сын почему-то не спросили, где отец. Она удивлялась их молчанию, а теперь, едва начав подбирать слова, узнала причину.

— Мам, не надо так переживать, — сказала Дарья. — Мы не малыши, понимаем уже. Вы ведь с папой разводитесь?

— Да, Даша, — грустно ответила Оксана. — Но как вы узнали?

— Давно догадались. Я тогда слышала ваш разговор с тётей Ирой на кухне. А когда мы потом на месяц переехали к бабушке, нам с Ромкой стало понятно, чем всё закончится. Не волнуйся, мам. Мы за тебя. Правда, Роман?

Дарья посмотрела на брата. Он вздохнул и кивнул.

— Мам, у половины нашего класса родители развелись. И ничего, живут, — сказал он, хотя ему явно было тяжелее, чем сестре.

— Простите меня, мои хорошие. Как же мне жаль, что так получилось.

Оксана обняла обоих, стараясь спрятать слёзы. Оттого, что дети приняли её слова так спокойно и открыто встали на её сторону, ей стало легче. Но боль никуда не делась. Она столько сил отдала этой семье, старалась, чтобы всё было правильно, а теперь ей предстояло строить жизнь заново. Иного выхода Оксана не видела. Что ждёт их дальше, она не знала…