Муж разговаривал с сыном за дверью, а женщина уже стояла в коридоре и слышала то, что он говорил

Через два года после свадьбы Марине пришлось пережить предательство Виктора. Она и сама потом не вполне понимала, как сумела с этим справиться.

Иллюстрация — ИИ

Тогда они ещё жили в родном посёлке: там оба появились на свет, там окончили школу. Молодым достался пустовавший бабушкин домик. Его когда-то строил прадед Марины, и теперь покосившееся старое жильё нуждалось в ремонте. Ни водопровода, ни канализации здесь не было, но Марину это не смущало. У родителей она привыкла к удобствам — их благоустроенный малоэтажный дом был одним из немногих таких в посёлке. И всё же возможность жить отдельно, вдвоём с Витей, значила для неё гораздо больше.

За своё гнёздышко Марина взялась с радостью. Вскоре дом расцвёл: во дворе появились георгины, на окнах — белые занавески, усыпанные голубыми цветочками. Ещё год спустя к этому прибавились младенческий лепет и запах малыша. Счастливее себя Марина никого не знала. С детства ей хотелось именно этого — быть женой, растить детей.

Подруги рвались в город, мечтали добиться чего-нибудь, а ей были дороги здешние бескрайние поля и таинственная лесная тишина. Она любила запах солярки, который Виктор приносил с работы, любила самого Виктора и без памяти — маленького Тёмочку. В сравнении с этим сценическая жизнь казалась нелепой: розовые колготки, дёргающиеся, будто в судорогах, ноги. Между тем многие поселковые девчонки видели своё будущее только на сцене.

Кумирами у них были певицы из популярной девичьей группы. Подруги старались даже одеваться похоже, хотя раздобыть яркие колготки или кофточку с блеском удавалось нечасто. В сельский магазин завозили главным образом халаты в цветочек да тёплые штаны; и за этим товаром приходилось стоять в очереди. Но от своих мечтаний девчонки не отступались.

Оксана Савчук, с которой Марина дружила с раннего детства, была одной из них. Прежде они жили по соседству. Окончив школу, Оксана сразу отправилась в город, однако певицы из неё пока не вышло. Она работала официанткой у некоего Григория, державшего шашлычную, и унывать не собиралась.

— Без денег ничего не получится, ими всё и решается, — уверенно объясняла она Марине. — Подкоплю и отправлюсь на кастинг в столицу.

Марина уже оставила попытки её переубедить. Когда-то она говорила подруге, что для выступлений нужен хотя бы голос, но теперь спрашивала о том, что представлялось ей куда существеннее сомнительных кастингов:

— А за работу тебе сколько выходит?

— Мне хватает. Не то что здесь, в вашем колхозе.

Определённого ответа от Оксаны было не добиться. Вместо рассказов о буднях она охотнее делилась планами или выдавала такие приукрашенные истории, что выдумка была видна невооружённым взглядом. Приезжала она редко, зато ни одного визита не обходилось без встречи с Мариной: надо было и посплетничать, и показать обновки.

В тот выходной Оксана, как обычно, заглянула к подруге. Торопиться ей было некуда. Марина устроила стол во дворе, принесла даже графин домашней настойки. Сама к ней не притронулась, а гостья за два часа выпила половину графина. Виктор тоже выпил с устатку: с самого утра он латал крышу, пользуясь хорошей погодой, пока опять не зарядили ливни. Марина гордилась мужем. Работы он не боялся, руки у него были умелые, и по дому он всё делал сам.

К дневному сну Марина унесла Тёмочку в дом. Из-за прорезавшихся зубов сын в последнее время беспокоился, капризничал и долго не засыпал. Сейчас, однако, уснул почти немедленно. Мать задержалась возле него, любуясь, затем вернулась во двор.

Стол был пуст. Марина обошла дом, посмотрела в теплице, заглянула в сарай. Потом ноги словно повели её по чьей-то подсказке к маленькому пруду у самого участка.

Виктор и Оксана были там. Несколько мгновений Марина не могла осмыслить увиденное. Когда поняла, что происходит, у неё хлынули слёзы и вырвался отчаянный крик. Он пронёсся над прудом, стих — и Марина лишилась чувств.

Очнулась она на траве. Над ней стоял, склонившись, Виктор, белый, как снег; Оксаны рядом уже не было. Встретившись с мужем взглядом, Марина слабо улыбнулась. На миг ей почудилось, что ничего не случилось, всё лишь привиделось. Но он заговорил, принялся оправдываться. Ужас вернулся с такой силой, что она едва снова не потеряла сознание.

Дальнейшее осталось в памяти обрывками: слишком старательно Марина пыталась вычеркнуть этот день. Кажется, сначала она и слушать не хотела о прощении. То собиралась прогнать Виктора, то уйти самой, забрав Тёмку к родителям. Но о случившемся было невыносимо стыдно рассказывать кому бы то ни было. Она помнила лишь, как Виктор снова и снова оправдывался, а ей хотелось избавиться от каждого воспоминания об этом дне…