После развода Ирина решила выбросить бабушкин ковёр

Раиса Борисовна, поговорив с дочерью, вспомнила об украшении. Спросила, выброшено ли оно. Валерия призналась, что отдала его Клаве. Мать ничего не ответила, зато на следующий день сама пришла за медальоном и потребовала вернуть. Клава уже знала об аресте и отдала: лишние неприятности ей были ни к чему.

Раиса Борисовна и вправду намеревалась избавиться от подарка, однако почему-то сохранила его.

— Уж если кто мог так искусно зашить его в ковёр, так только она, — сказала тётя Клава. — Лера до самой смерти думала, что мать его выбросила.

О беременности Валерия узнала позже и долго скрывала её от матери. Боялась, что та потребует самого ужасного. Но Раиса Борисовна сама обо всём догадалась своим женским чутьём. Обняла дочь и спокойно сказала:

— Ничего, доченька. Вместе вырастим. Только наш это будет ребёнок.

Так Ира и росла рядом с двумя любящими её людьми. О Якове долго ничего не знали. Валерия всё ещё любила его, дурака, ждала. Потом всё-таки пошла в милицию узнать, что с ним и где он. Ей ответили, что Яков погиб в тюрьме.

— Вот такая история, — закончила тётя Клава.

Ирина была потрясена. Совсем другой правды она ожидала, когда ехала сюда. Но услышанного уже не изменить. Ночь провела у родственников, а утром собралась в обратную дорогу. Позвала заезжать к ней, когда будут в городе: нельзя родным так отдаляться.

Дверь своей квартиры она открыла — и ахнула. Шкафы стояли распахнутые, вещи валялись на полу, мебель сдвинута. Любимые кактусы опрокинуты, горшок разбит. В чулане тоже всё разворошили, а ковёр вытащили в прихожую.

Ирина сразу вспомнила кармашек. Ткань оказалась распорота. Медальона внутри не было.

Она вызвала полицию. На первый же вопрос о пропавшем ответила, оглядывая комнаты:

— Один медальон. Больше ничего не взяли.

Было больно и обидно смотреть, во что превратили недавно отремонтированную квартиру. Будто ледовое побоище здесь случилось.

— Что за украшение? — заинтересовался следователь.

Ирина объяснила, как нашла золотой медальон. Подумав, добавила и то, что только что узнала о его появлении в семье. Следователь слушал со всё большим интересом.

— Разберёмся обязательно, — пообещал он. — Но вы с такими находками осторожнее. И первым встречным доверять не стоит. В какой ломбард обращались?

Она назвала ломбард, удивившись самому вопросу. Потом вспомнила цепкий взгляд оценщика, свою тревогу после разговора. Значит, и он мог быть причастен. Это предположение уже не казалось невероятным: о медальоне знали немногие. Не деревенскую же родню подозревать.

После случившегося Ирина позвонила Анастасии, а дочь сообщила отцу. Не прошло и часа с ухода полиции, как в дверь снова позвонили. На пороге стоял Алексей.

— Ира, ты сама-то цела? — взволнованно спросил он.

— Со мной нормально. Вот только разбирать всё теперь до ночи, — тоскливо ответила она.

— Давай вместе. Помогу.

— Лёша, да когда ты мне дома помогал? — Ирина грустно улыбнулась.

— Значит, сейчас начну.

Приглашения он дожидаться не стал. Вошёл, снял куртку, разулся и сразу принялся возвращать вещи на места, поправлять, переставлять. Ирина смотрела на него, и вдруг мелькнуло подозрение: ведь Алексей тоже видел медальон.

Нет, это уж слишком. Бабник он, конечно, но не преступник.

Пока убирали, переговаривались и незаметно перестали держаться друг с другом так отчуждённо. Ирина отвечала мягче, несколько раз улыбнулась. Когда закончили, было далеко за полночь.

— Поесть бы чего-нибудь, — предложил Алексей, отправляя на полку последнюю книгу. — В холодильнике бандиты хоть что-то оставили?

— Там вроде ничего не тронуто, — улыбнулась Ирина. — Только готовить я не готовила. Колбаса, сыр устроят?

— Я сейчас и чёрствой горбушке рад.

— С хлебом как раз может не сложиться. Редко покупаю теперь.

— А витамины группы Б? Нет, Ира, без хлеба нельзя.

— Это вы, доктора, всё про его вред говорите, — пошутила она.

— Когда целый батон зараз съедают, тогда вредно. А пара кусочков на пользу, — отозвался Алексей, уже идя к кухне.

Он всё увереннее чувствовал себя в квартире хозяином. Удивительно, но теперь Ирину это не задевало.

Хлеб всё-таки нашёлся. За кухонным столом они ели его с колбасой, пили вино, купленное ещё к празднику. Разговор не заканчивался: вспоминали, как начинали жить вместе, как родилась Анастасия. Потом загрустили, стали разбирать, отчего всё так вышло…