После развода Ирина решила выбросить бабушкин ковёр

Немного оправившись, молодые взялись помогать. То, до чего Ирина с мужем годами не могли добраться, втроём сделали за неделю. Во всех комнатах поклеили новые обои, в прихожей сменили линолеум, где требовалось — подкрасили, побелили. Даже межкомнатные двери поставили новые, только с ними уже справлялись приглашённые специалисты.

Красота.

Анастасия с Максом уезжали от Ирины едва живые от усталости. Собирались помирить родителей, а угодили в строительную бригаду.

Дочь решила больше не вмешиваться: если маме так хорошо, пусть живёт, как хочет. Папе, похоже, тоже неплохо, хотя немного обидно.

Внешне у Ирины и правда всё наладилось. Только пустоты внутри становилось всё больше. Остаться одной в сорок пять лет оказалось больно, и свежие обои ничего тут не меняли.

Сидя теперь в маршрутке, она опять вспоминала разговоры в парикмахерской. Все готовились к празднику, ждали поздравлений, внимания, а она словно стояла в стороне от общего оживления.

На своей остановке Ирина вышла и всё-таки свернула в магазин. Купит вкусного, устроит себе праздник сама. Увлеклась так, что покупки едва поместились в два пакета. Уже на выходе, пыхтя под их тяжестью, она бранила себя: два пакета сока, три вида сыра, колбаса, грибы, ещё сколько всего… Зачем столько набрала? И вино для чего взяла?

— Девушка, с наступающим! — придержал ей дверь какой-то старик в обшарпанной куртке. Он улыбался полупьяной улыбкой.

— Спасибо, — буркнула Ирина и выбралась со своими пакетами на улицу.

Вот и все её поздравители теперь — стариканы бомжеватого вида. От этой мысли она невесело усмехнулась. Приличные мужчины и не смотрят в её сторону. За полгода никого не встретила. Правда, не пыталась, но всё равно было грустно.

Впрочем, ей никто и не нужен. Сама справится. У неё теперь другая жизнь.

Почему-то вспомнился ковёр, всё ещё томившийся в чулане. Новую жизнь полагалось начинать без старого хлама. Может, из-за этого пылесборника у неё и не ладится? Волоча пакеты, Ирина решила: сегодня же его вынесет. А завтра, 8 марта, начнёт жить заново. Пусть выброшенный ковёр станет тому залогом.

В подъезде стоял знакомый запах кошек и жареной картошки, к которому примешивалось что-то похожее на ладан. Ирина повела носом, покрепче перехватила оттягивавшие руки пакеты и пошла вверх. Будет и у неё завтра праздник. И она обязательно встретит человека, который переменит всю её жизнь.

Дома даже разуваться не стала: прошла на кухню, разгрузила покупки и направилась к чулану. Ковёр сиротливо приткнулся углом к дорожной сумке, висевшей на огромном гвозде.

Она потянула рулон на себя. Ковёр мягко опустился ей на плечо, будто лебедь положил шею. Ирина охнула, сделала шаг — и остановилась: дальше он не шёл. Словно догадывался, какая участь ему уготована, и упирался, не желая покидать убежище.

Ирина рванула сильнее. Кажется, ковёр зацепился за тот большой гвоздь. Ещё рывок, треск — и наконец тяжёлый свёрток оказался у неё в руках. Но в прихожей она его не удержала. Рулон с размаху свалился на пол.

Выругавшись, Ирина устало присела рядом. Его ведь ещё до мусорки тащить. Она тоскливо оглядела ковёр, потом свои покрасневшие от пакетов руки. Нет уж, решила — значит, надо. Со вздохом поднялась и стала прикидывать, с какой стороны удобнее подхватить.

На новом линолеуме что-то поблёскивало — даже как-то неприлично. Предмет явно выпал из ковра. Ирина снова присела, подняла его и с удивлением обнаружила у себя в ладони золотой медальон на цепочке.

Она осмотрела край рулона. На изнанке оказался маленький пришитый кармашек, надорванный с одного бока. Вероятно, он-то и попался на гвоздь. Но чьё украшение лежало внутри, Ирина не знала.

Повертев находку, она нащупала крошечную кнопку. Медальон раскрылся. Внутри были две фотографии: молодая девушка, похожая на саму Ирину, и бравый моряк в тельняшке и бескозырке. По краям шли слова: «Валерия и Яков навеки вместе».

Маму она узнала сразу. Валерия — её имя. А мужчина… Неужели отец? У Ирины перехватило дыхание: ведь она Яковлевна. Имя из надписи совпадало с её отчеством.

Теперь до ковра ей не было дела. Она отодвинула его к стене прихожей, сняла куртку и сапоги, ушла в гостиную. Сидела на диване, растерянно разглядывая маленькие снимки. Всю жизнь пыталась понять, кто её отец, а сейчас, возможно, держала его фотографию в руках. И совершенно не представляла, что с этим делать…