После развода Ирина решила выбросить бабушкин ковёр

Вечер прошёл в той же растерянности. Украшение могла спрятать мама, могла бабушка. Зачем понадобился тайник в ковре, тоже оставалось непонятным. Ирина снова и снова кипятила чайник, забывая заварить чай. Машинально съела колбасу и сыр, даже не заметив этого. Мысли возвращались к находке: какую-то семейную тайну она открыла, но какую именно — ещё не знала.

Если на снимке действительно отец, его, может быть, удастся найти. Только как искать человека по крошечной фотографии, которой без малого лет пятьдесят? Ирина вновь оглядела медальон и лишь теперь заметила, что золото явно недешёвое. Вещица казалась старинной. Возможно, получится выяснить хотя бы её происхождение, узнать, где делали такие украшения.

Значит, завтра пойдёт в ломбард. Правда, она не знала, работают ли они в Международный женский день. Так и уснула под пледом, не разобравшись ни с находкой, ни со своими чувствами.

Утром раздался звонок в дверь. Невыспавшаяся, лохматая Ирина поплелась открывать, завернувшись в плед. Кого ещё принесло в выходной?

За порогом переминался Алексей. Виноватый, растерянный, с букетом её любимых алых роз.

— Тебе что нужно? — спросила она, не поздоровавшись.

— Здравствуй, Ира. Поздравляю с праздником. — Он протянул цветы и шагнул к прихожей.

— Ну, спасибо, — хмыкнула она, принимая букет. — Только почему с самого утра ко мне? У тебя же молодая жена, ребёнок.

— Ира, можно с тобой поговорить? — смиренно попросил Алексей, глядя на неё, как щенок.

— Вот как… — Ирина дёрнула плечами, немного подумала и посторонилась. — Ладно, заходи.

Он тут же шмыгнул в квартиру. Ирина пошла на кухню и старалась не смотреть на бывшего мужа, устроившегося на табурете. Тот сплёл пальцы и зажал руки между коленями. Включая чайник, она снова подумала: точно щенок.

Странно было не чувствовать к нему ничего. Столько лет прожили, дочь родили, а сейчас перед ней будто сидел посторонний мужчина.

— Ира, прости меня за всё, — хрипло начал Алексей. Откашлялся и продолжил увереннее: — Я перед тобой кругом виноват.

— Теперь-то что говорить, — отозвалась она, ставя розы в вазу. — Назад ничего не вернёшь.

— Не вернёшь, согласен. Но ведь можно ещё раз попробовать. Давай начнём сначала? Я обещаю, теперь всё будет по-другому.

— Теперь? — переспросила Ирина. — А жена твоя что скажет? Тоже, как я, станет терпеть и делать вид, что ничего не происходит? Тоже будете жить ради ребёнка?

— Нет у меня ни жены, ни ребёнка, — с трудом выговорил Алексей.

— Это как понимать?

— Я развёлся, Ира. Она мне врала.

— Тебе? Врала? — Ирина нервно рассмеялась.

Он продолжал, словно не замечая насмешки. Его молодая жена, его Ларочка, оказывается, родила от другого. По словам Алексея, всё обнаружилось из-за группы крови малыша: сразу после рождения он ею даже не поинтересовался — видимо, молодая жена совсем затуманила ему голову. А потом сам заглянул в медицинскую карту Борьки и решил, что при его группе крови такой ребёнок родиться от него не мог.

Потом были объяснения с Ларой. Алексей рассказал, что она призналась в мимолётной связи ещё с одним коллегой — хирургом Анатолием. Уверяла, будто это случилось однажды, по ошибке, от минутного помутнения, но он не поверил. Да и Анатолий при откровенном разговоре, по его словам, подтвердил отношения и не скрывал, что готов их продолжить. Смущало хирурга лишь одно: Лара всё-таки жена Алексея, неудобно получается.

— Ушёл я из поликлиники. — Алексей нервно сжимал пальцы. — На Анатолия смотреть не могу. Устроился в частную клинику. Теперь думаю: чего раньше туда не пошёл? Заработок в разы больше будет, и график поспокойнее.

— И молоденькие хорошенькие врачихи там, наверное, есть. И медсёстры, — с сарказмом добавила Ирина.

— Ира, да я другой теперь! — воскликнул он и посмотрел с мольбой. — Многое за это время передумал. Понял, что мне никто, кроме тебя, не нужен. У нас с тобой дочь.

— Дочь, да, — задумчиво отозвалась она. — Её я точно от тебя родила. Только, Лёша, у меня всё перегорело. Не хочу я ничего.

— Я не прошу сейчас отвечать. Подумай всё-таки. Может…

— Нет, — ровным голосом перебила Ирина. — Чаю будешь?…