После развода Ирина решила выбросить бабушкин ковёр

Оценщик ещё повертел украшение, задумался. Раскрыв створки, скользнул взглядом по фотографиям, но разглядывать их не стал — снова посмотрел на посетительницу.

— Ни стоимость, ни место изготовления я вам сейчас не назову. Одно могу сказать: надпись появилась позднее самого медальона. От этого цена ниже, хотя вещь всё равно заслуживает внимания. — Он замялся. — Можете оставить её у меня. Тогда я займусь ею подробнее.

Ирина покачала головой. Предложение было вполне понятным, но в голосе старика прозвучало что-то, заставившее её насторожиться.

— Не надо, спасибо. Мне не настолько важно всё это выяснить. Я храню его на память. Уже хорошо, что узнала: это не дешёвая безделушка.

Из ломбарда она вышла с необъяснимой тревогой. Потом целый день стригла клиенток, а волнение не проходило. Старик с его цепким взглядом всё стоял перед глазами; в памяти слышался скрипучий голос: «Как эта вещь к вам попала?»

Дома Ирина прежде всего занялась медальоном. Убрала его в прежний кармашек на ковре, крепко зашила ткань и поставила свёрток обратно в чулан. Пока пусть остаётся там. Почему-то именно это решение казалось ей правильным.

Но спрятать украшение не значило перестать думать об отце. Он ведь мог быть ещё жив. Ирина перебирала в памяти немногочисленную родню, пытаясь вспомнить человека, который помог бы приподнять эту завесу тайны. Наконец вспомнила тётю Клаву.

Двоюродная сестра Валерии жила в деревне. В молодости они вроде бы дружили: Клава тогда тоже жила в городе, училась на повара-кондитера. Позже вернулась к родителям, вышла замуж и всю жизнь проработала в колхозной столовой. Должно быть, была жива и теперь — о плохом Ирине никто не сообщал. Родственники обычно и звонили лишь тогда, когда что-нибудь случалось.

Сама она видела тётю Клаву на маминых похоронах. После ещё несколько лет они созванивались, поздравляли друг друга, но со временем и это прекратилось. Много лет уже не общались. Ирина набрала старый номер — ответа не дождалась. Тогда решила поехать сама, в ближайшие выходные.

До деревни было около ста километров. Пыльный автобус трясся по дороге, а Ирина всё тревожилась о встрече. Узнает ли её тётка после стольких лет? Захочет ли разговаривать?

В деревню въехали уже под закат: мартовское солнце опускалось к горизонту. Выходя на остановке, Ирина подумала, что в случае отказа ей даже некуда будет деться. Следующий автобус — утром. Прогонит тётя Клава, придётся ночевать на улице.

Здесь Ирина бывала ещё школьницей, однако дорогу помнила: справа, второй дом от конца улицы. Дошла — и остановилась в растерянности. Место то самое, а дом будто чужой. В памяти осталась простая изба, штакетник, деревянные ворота. Перед ней же стоял кирпичный дом под черепицей, отгороженный железным забором.

Она нерешительно нажала на ручку калитки. Та открылась. Во дворе виднелись просторный гараж, крепкие амбары — хозяйство было зажиточное. Из вольера вдруг грохнул собачий бас. Ирина попятилась: огромный пёс, кажется алабай, выглядел внушительно.

Входная дверь открылась. Высокий крепкий мужчина выглянул наружу, вытирая уголок рта.

— Вы к кому? — спросил он довольно приветливо.

— Здравствуйте. Здесь жила моя тётя Клава. Я Ирина, двоюродная племянница её, — робко представилась она.

— Племянница? — Мужчина усмехнулся. — Неужели Ирина? А я Вова. Не узнаёшь?

— Владимир! — ахнула она.

Сын тёти Клавы. Когда-то они с мамой приезжали сюда, и он учил Иру плавать в озере, брал с собой в лес, показывал, как собирать грибы. После школы ушёл в армию, потом, кажется, работал в другом регионе. Дальнейшей его жизни Ирина не знала: связь давно оборвалась.

— Ты и есть, — улыбнулся Владимир. — Повзрослела, конечно. Заходи, мама дома. Мы как раз за ужин сели.

Вскоре Ирина познакомилась с его приветливой женой Лидией и взрослым сыном Егором. Узнала, что после работы в другом регионе Владимир вернулся в родное село, стал фермером. Дела шли хорошо, вот и дом обновил. Тётя Клава жила вместе с ним.

Ирина ожидала застать тётку совсем древней старушкой. А перед ней оказалась сухонькая, подвижная женщина, которой никак не дашь её семьдесят с небольшим. Узнала племянницу сразу, обняла.

— До чего же ты в маму! — повторяла тётя Клава.

За разговорами объяснилось и молчание телефона: номер давно сменили. Договорились снова поддерживать связь и больше не теряться. Лишь когда остальные разошлись по своим делам, а Ирина с тёткой перешли в её комнату, дошло до причины приезда…