После смерти мужа Мария узнала, что рождение сына хранило семейную тайну

Ночь прошла без сна. Мария старалась вообразить взрослого сына, но вместо его лица возникали лица из кино. Потом принималась обдумывать, что скажет при встрече, и снова тревожилась: вдруг мальчика усыновили, а приёмные родители не захотят допустить её к нему?

Беспокойный сон пришёл лишь под утро. В нескольких шагах от неё стоял Виктор — здоровый, красивый, в белом кителе. Свет обрывался у него за спиной, дальше сгущался туман, такой плотный, что его, казалось, можно было коснуться. Муж счастливо улыбался. Мария шагнула к нему, желая обнять, но он поднял руку, предостерегая, и покачал головой.

— Я не забираю с собой твоё будущее. Я оставляю тебе право на счастье, которое ты заслуживаешь, — повторил Виктор фразу, которую она прочитала в письме. — Ты ещё нужна нашим сыновьям.

В агентство она ехала с радостной тревогой, уже не сомневаясь, что услышит хорошее. Роман Ильич встретил её необычайно оживлённым; по выражению его лица можно было подумать, что ему открылись все мировые тайны. При её появлении он учтиво поднялся и проводил к креслу.

— Не стану начинать с подробностей расследования. Если захотите, потом расскажу, как всё удалось выяснить.

Детектив сверился с блокнотом. Мария вслушивалась, боясь пропустить хоть слово.

— В «Надежде» тогда работала нянечкой Онищенко Оксана Степановна. Должность скромная, но именно от нянечек в таких историях порой зависит многое. Ей было за 40, жила одна. Работе отдавала себя целиком, брала дополнительные смены — иначе трудно было свести концы с концами. Как у многих сотрудников интернатов, у неё появился любимчик. Максимка Савчук.

— Завидев её, он улыбался, а стоило взять его на руки — крепко обнимал. Так она и прикипела к нему всем сердцем. Только в этой светлой картине оставалось тёмное пятно: руки и ноги плохо слушались мальчика, судороги причиняли невыносимую боль. Оксана Степановна освоила массаж, чтобы хоть немного облегчить ему приступы.

— Потом по интернату пошли разговоры о скором закрытии. Детей должны были распределить по разным учреждениям. Оксана Степановна понимала: официально усыновить Максима ей не дадут, слишком много было для этого препятствий. И тогда она решилась на то, что теперь кажется невероятным: попросила директора отдать ребёнка ей. Директор долго колебалась. Но отправку детей в те дни почти никто не контролировал, и в конце концов она решила сделать доброе дело хотя бы для одного мальчика. Так Максим оказался в доме Оксаны Степановны. Как ей позже удалось оформить опекунство, неизвестно, но факт остаётся фактом.

Роман Ильич перешёл к тому, что выяснил об их нынешней жизни:

— Максим Савчук до сих пор живёт с приёмной матерью. Он инвалид с детства. Обычно пользуется коляской, по квартире ходит со специальной опорой. Выучился в колледже информационных технологий, работает из дома: создаёт сайты на заказ, занимается веб-дизайном.

— Сейчас у них тяжёлая пора. Оксана Степановна серьёзно больна, почти всё время лежит. Сын ухаживает за ней, как прежде она годами ухаживала за ним. Её мучает мысль, что после её смерти он останется один. Я рассказал ей о вас. Она приглашает вас приехать, но просит пока не открывать Максиму правду: боится, что вы отвергнете его из-за инвалидности и причините ещё большую боль.

Мария слушала, не отрываясь; скрыть то, что происходило у неё в душе, лицо не позволяло.

— Когда можно к ней приехать? — спросила она дрожащим голосом.

— Об этом договоритесь сами, — он протянул листок с телефоном и адресом. — Генетическая экспертиза, конечно, ещё нужна. Но Виктор Петрович оставил мне для работы фотографии другого вашего сына. Сходство такое, что у меня сомнений нет.

Перед дверью, обитой чёрным дерматином, Мария и Артём замешкались. Ей казалось, что стук её сердца слышат даже в квартире.

— Помнишь нашу договорённость? — прошептала она. — Скажем, что из патронажной службы. Сперва поговорим с Оксаной Степановной, только потом решим, что делать. Я ей обещала.

Сын кивнул. Он выглядел сосредоточенным, но материнская тревога передавалась и ему. Мария наконец нажала звонок. За дверью пропела птичья трель, следом донёсся глухой звук подъехавшей электрической коляски.

Стоило двери открыться, и весь замысел рассыпался. Артём глядел на брата, словно снова, как в детстве, увидел себя в зеркале. Максим застыл в недоумении: перед ним находилась его собственная копия…