После смерти мужа Мария узнала, что рождение сына хранило семейную тайну

Будущие родители удивились: Светлана Григорьевна не требовала непременно мальчика. Виктор счёл это добрым знаком.

Но тогда Светлана Григорьевна слово сдержала. Она приходила с фруктами, иногда сопровождала Марию в женскую консультацию. Однажды застала её за уборкой: велела невестке лечь и отдохнуть, а сама вымыла полы. Мария помнила, как смотрела на неё в тот день и думала: может, не всё так плохо? Может, свекровь приняла её хотя бы как мать будущего внука.

До возвращения Виктора она уже считала дни. Он должен был приехать в конце июня, за полтора месяца до родов. Разглядывая себя в зеркале, Мария пыталась понять, сильно ли изменилась. Погладила живот и почувствовала лёгкий толчок. Можно было записаться на УЗИ, узнать, мальчик там или девочка; в те годы это исследование ещё не было обязательным. Но она отказалась от затеи: пусть тайна сохранится до рождения.

Перед выходом из очередного порта Виктор позвонил, как делал обычно. Только на этот раз порадовать жену не смог: по дороге домой судну предстояло взять дополнительный груз, и дату возвращения пока никто не знал.

— Ты за нас не волнуйся, справимся, — сказала Мария, удерживая слёзы. — Время ещё осталось. Когда малыш родится, ты наверняка будешь здесь.

— Мама с тобой бывает? Может, попросить твоих родителей приехать?

— Зачем же? У них контракт, объект сдавать нужно. Со Светланой Григорьевной мы ладим, она хорошо обо мне заботится, правда. Даже палату в частной клинике уже заказала, хотя я говорила, что рано.

— Маша, правильно она сделала. Лучше заранее позаботиться. Люблю вас обоих — и тебя, и малыша.

Вскоре случилось то, чего Мария не могла представить даже в самом страшном сне. Они со свекровью гуляли по парку. Стояли первые летние дни: было мягкое тепло, кругом зеленело, пахло липой и цветами. Светлана Григорьевна рассказывала о собственной беременности и о том, каким богатырём родился Витя.

За спиной вдруг заработал мотор. Мария успела удивиться: откуда он здесь? Оглянулась — и запомнила наглый громкий свист молодого человека на быстро приближавшемся скутере. Затем был сильный удар. Сознание оборвалось.

Возвращение к себе началось с резкого запаха антисептика и равномерных сигналов прибора, следившего за её состоянием. В комнате горел холодный искусственный свет. В ушах гудел океан — словно тот самый, по которому сейчас, на другом краю планеты, шёл корабль Виктора. Мария попробовала двинуться, но даже малое движение причиняло боль.

Ребёнок! Эта мысль молнией пронзила сознание. Мария привычно положила ладонь на живот — и сердце у неё чуть не остановилось.

— Машенька, спокойно. С Тёмочкой всё хорошо, — заговорила рядом свекровь с непривычной мягкостью.

— С каким Тёмочкой? — едва выговорила Мария.

— С нашим. Сын у тебя, крепкий, в отца. Врачи сказали, что весь удар тебе достался, а он не пострадал. Теперь отдыхай, силы набирай. Я позову доктора.

Спустя несколько минут пришла стройная моложавая женщина.

— Вот Ларочка, Лариса Степановна, твой врач. Мы со школы дружим. Она наше сокровище спасла. Лара, скажи Марии, что Тёма здоров.

— С ним всё в порядке, — подтвердила врач. — Пока он в кювезе, это обычно для недоношенных детей, пугаться не нужно. Через пару дней принесём его вам. А сейчас побольше спите, так восстановитесь быстрее. Свекровь верно говорит. Переломов, к счастью, нет: сотрясение мозга и ушибы. Сейчас сестра принесёт бумаги на подпись. При поступлении ни вы, ни Светлана Григорьевна подписать их не могли.

После укола Марию одолевал сон. Читать принесённое она не стала.

— Здесь подпишите. Теперь тут. И вот здесь, — показывала медсестра, а Мария послушно двигала ослабевшей рукой.

Первую встречу с сыном Мария запомнила на всю жизнь. Едва малыша положили рядом с ней, он встретил мать громким плачем.

— Крошечный какой, а голос! С характером парень, — улыбнулась медсестра и положила его рядом с матерью.

Марию захлестнула нежность, какой она прежде не знала. Она разглядывала крохотное лицо и находила в нём знакомые черты Виктора. Вдруг ребёнок замолчал, смешно выпятил нижнюю губу и посмотрел на неё так, будто уже понимал, кто перед ним.

— Тёма… Тёмочка, — повторяла она ласково.

Не она выбрала ему имя, но теперь дороже этого имени для неё не было ничего…