Все считали её жениха идеальным, но перед свадьбой Ира пошла к женщине, которой боялась с детства

— Отец твой — человек ветреный и непорядочный. Ни ты ему не нужна, ни я. Больше эту тему не поднимаем.

Любопытство, однако, не проходило. Ира время от времени возвращалась к вопросам и в конце концов добилась рассказа. Её появление оказалось побочным эффектом маминого курортного романа. Мужчина, с которым мама тогда познакомилась, был женат — это выяснилось позднее. Во всех маминых рассказах он выглядел неприятным человеком; ничего хорошего она о нём не говорила. Ира искренне недоумевала, зачем было связываться с ним, если он настолько плох.

Мама любила Иру, часто говорила ей об этом и любила беседовать с дочкой по душам, словно со взрослой. От неё Ира знала и о романах, и о неурядицах маминых подруг, и о рабочих проблемах. Иногда слушать было интересно. Гораздо чаще эти истории тяготили, но признаться в этом означало огорчить маму, а на такое Ира не решалась.

С ранних лет у неё было чувство, будто собственное мнение для неё — что-то недозволенное, почти преступное. Чтобы тебя любили, нужно угождать. Это касалось и самых простых желаний, и решений, от которых зависела вся дальнейшая жизнь.

Недавно Ира окончила факультет информационных систем и технологий. Технические дисциплины давались ей тяжело: сквозь дебри формул и терминов приходилось пробираться, тратя на подготовку бесконечные часы. При воспоминании о ночах перед экзаменами у неё и теперь дрожали колени. Большинство одногруппников схватывали новые знания на лету. Было заметно, что они занимаются своим делом. Ира этого о себе сказать не могла.

Мама зато в выбранной профессии не сомневалась.

— Это же почти IT, такие специалисты нужны. С такими знаниями не пропадёшь, в любой организации себе работу найдёшь.

Ира соглашалась, хотя учиться ей было тяжело. Любила она совсем другое — вязание. С пятого класса ходила в школьный кружок, и там у неё получалось замечательно. Первый же связанный ею палантин принёс главный приз городского конкурса. Преподавательница столько её хвалила! Домой Ира несла диплом с гордостью, сияя от счастья.

Мама слегка улыбнулась, посмотрела на дочь с сожалением.

— Милая, первое место — это хорошо, конечно. Только вязание больше бабушкам подходит. Посмотри на Оксанку: танцы, программирование. Вот с кого надо пример брать. Ей эти занятия в жизни куда нужнее окажутся.

Иру словно окатили ушатом холодной воды. От прежней радости ничего не осталось.

Кружок она не бросила: слишком уж любила там бывать. Но мамины слова осели глубоко и мешали от души радоваться даже любимому занятию. Знакомым Ира о вязании не рассказывала. Было стыдно: вдруг и они скажут, что нашла себе увлечение деревенских старушек.

Через пару лет она уже обучала новеньких девочек наравне с преподавательницей и стала её правой рукой. Именно такой работы Ире и хотелось: знакомить девчонок с магией рукоделия, видеть, как поначалу неловкие пальчики крепнут, становятся проворнее, как от радости и гордости загораются глаза, когда удаётся то, что ещё недавно казалось невозможным. Для Иры в этом было счастье.

О мечте она маме не говорила. Предполагаемый ответ был знаком до последней интонации: увлечение иметь можно, но зарабатывать нужно надёжным, денежным делом; вязание несерьёзно, лучше заниматься физикой и математикой, скоро поступать. Эти слова Ира могла услышать у себя в голове и без настоящего разговора. Потому и молчала.

Да и сама она не видела в их городе особенных перспектив для вязания. В лучшем случае — малооплачиваемое место при какой-нибудь школе. А рассчитывать ей не на кого. Об этом мама напоминала с детства.

— Мы с тобой одни на всём белом свете. Защитить нас некому, помогать тоже никто не будет. Поэтому тебе надо скорее на ноги встать. Главное — карьера: будут деньги, остальное появится. Можно, конечно, удачно замуж выйти, только это редкая удача. Да и характер у тебя не тот, непробивная ты, без хватки.

Для мамы Ира часто оказывалась какой-то не такой. Сама же мама, по её словам, могла бы в жизни многого добиться, если бы не встреча с Ириным отцом. Слушая это, дочь чувствовала вину — и за него, сломавшего маме жизнь, и за собственное появление, которое всё испортило. Мама ведь была яркой, красивой, пользовалась вниманием мужчин и умела работать. Горы могла свернуть.

Начав продавцом, она добралась до должности администратора бутика — второго человека после генерального директора. Работы хватало, иногда в магазине приходилось дневать и ночевать. Мама не жаловалась, ей даже нравился этот ритм. Ира понять такого не могла: сама уставала быстро. За это мама называла её задохликом, вроде бы с лаской и жалостью, но дочь снова слышала недовольство…