В годовщину брака Светлана поехала с мужем в больницу к незнакомой девочке

Дни шли. Дарья по-прежнему не покидала своей комнаты, но еду больше не отвергала и Светланины вещи оставила в покое. Нина Петровна навещала их часто, однако внучка и с ней не общалась. Всё же Светлана чувствовала: в доме что-то меняется.

Однажды вечером Светлана собирала после ужина тарелки и услышала за закрытой дверью плач. Она поставила посуду, села на пол возле комнаты Дарьи и заговорила так, чтобы девочка могла слышать каждое слово.

— Ты по маме скучаешь? Я понимаю, милая. Три года назад со мной случилось то, чего никому не должно выпадать. У нас с твоим папой был сын, Павел. Сейчас ему исполнилось бы восемь, а он даже до пяти не дожил. Я так его любила… Когда родился Павлик, мне казалось, счастливее меня нет на земле человека. Курносый, смешной, карие глазищи, на голове рыжий пушок. Мы долго его ждали, души в нём не чаяли. Он рос здоровым, крепким. А в три года врачи нашли скрытый порок сердца.

Светлана продолжала говорить через закрытую дверь:

— Помочь могла только пересадка. Но где взять донорское сердце? До сих пор не знаю. Мы искали, ждали, надеялись. Десяток операций перенесли. Ты ведь помнишь, как в больнице страшно. А ему, маленькому, каково было? Он терпел, только порой плакал — домой хотел. Я с работы ушла, чтобы с ним не разлучаться. Молилась, просила небеса сохранить ему жизнь. Только чуда мы не дождались. Тогда я думала, что в нашем мире чудес вообще не бывает. За месяц до пятого дня рождения Павлика не стало. В детскую он так и не вернулся. Ты теперь в ней живёшь.

— Потом всё помню плохо. Закрылась от всех, как ты сейчас. Мир мой рассыпался. Мне ничего не было нужно, хотелось только уйти вслед за сыном. Я кричала в пустоту, хотя знала: никто не ответит. За что он? Почему так мало ему дали? Я бы свою жизнь отдала, лишь бы он остался. Вокруг была темнота, шумели помехи, и за ними не слышно было живого мира. Я похудела, почти не спала, но и бодрствованием это назвать нельзя было.

— Твой папа меня из той ямы вытянул. Разговаривал терпеливо, хоть ответа и не было. Едва не с ложки кормил, слёзы вытирал, волосы мне расчёсывал. Я тогда ни о себе не думала, ни о Витьке. А ему ведь было так же больно. Только он понимал: сына уже нет, но мы-то живы. Нам нужно продолжать жить, бороться, двигаться, развиваться. И Павлик с нами остался навсегда. Каждый день я вспоминаю то его смех, то слова, которые он выговаривал.

— В спальне на столике его фотография стоит. Ты, наверное, заметила её, когда там всё разбросала. Я увидела, что ты её убрала бережно, не дала ей попасть под твой разгром. Потом нашла в шкафу на полке. Спасибо, Дарочка.

— Я знаю, тебе плохо. Ты сейчас, как я когда-то, проклинаешь судьбу за то, что она сделала с твоей мамой. Но ты выжила. Разве это не чудо? Значит, Вселенная что-то для тебя задумала. После смерти сына я не понимала, зачем сама осталась здесь. А с твоим появлением поняла: во мне столько любви, я должна отдать её тебе. Я с твоей мамой не была знакома, но верю, что она замечательная. Какие истории написала! Жужа мне так понравилась. Мама всегда будет жить в твоём сердце. И не бойся одиночества. Мы у тебя есть. Что бы ни произошло, на меня ты можешь рассчитывать.

— Наверное, мама не хотела бы, чтобы ты так горевала. Дай ей за тебя порадоваться, покажи, как тобой можно гордиться. И прости меня: я тут случайно посмотрела фотографии в твоей камере. Особенно понравились те, где ты сама. Красивая ты. А глаза — словно им весь мир нужно увидеть. Только из комнаты его не разглядишь. Ты любишь книги, я знаю. Могу привезти. А лучше оставлю тебе данные от моей онлайн-библиотеки — выбирай и читай, сколько захочешь.

— Ладно, больше приставать не буду. Мне хотелось с кем-нибудь поговорить. И ещё: за побег мы на тебя не сердимся. Испугались сильно, вот и всё.

Светлана поднялась и прислушалась. За дверью тяжело сопели. Ей показалось, что Дарья сидит совсем рядом и жадно ловит каждое слово. Раньше девочка так не слушала её…