В годовщину брака Светлана поехала с мужем в больницу к незнакомой девочке

В её голосе зазвучал металл. Принимая телефон, Виктор сразу напрягся.

— Написали? Что?

— Нина Петровна. Дарочке, говорит, совсем плохо. Велит тебе торопиться.

— Господи… — Он побледнел. — Как же… Зайчик, прости, объясню, когда вернусь. Сейчас надо бежать.

— Ну уж нет! — Света разозлилась. — Ты ничего не хочешь мне сказать? К этой Дарочке едешь? А встречу с начальством куда дел? Или она и есть твоё начальство?

— Свет, ревновать сейчас некогда. — Виктор взялся за дверную ручку. — Случилось кое-что, нельзя медлить. Обещаю, вернусь и всё тебе расскажу.

— Витя! — Она скрестила руки. — Ты, кажется, забыл, с кем разговариваешь. В глаза мне врёшь? Так и скажи: завёл любовницу и собрался к ней в нашу годовщину. Только объясни, которая из двух: Дарочка или Нина Петровна?

— Света, при чём тут любовница? Не надо, прошу тебя. Я люблю тебя, никого больше. Тут совсем другое. Давай после поговорим.

— Нет, сейчас! — Она топнула ногой и сама себя не узнала.

Обычно Света не устраивала истерик, скандалить не любила. Но с мрачными подозрениями теперь было не справиться: слишком обидно было ещё и за несостоявшийся вечер с мужем.

— Свет, я действительно не могу ждать. Знаешь что, словами сейчас ничего не объяснишь. Едем вместе.

— Вместе? Куда? К Дарочке?

— К ней. — Виктор сорвал с вешалки женино пальто. — Только обувайся скорее.

Она по-прежнему ничего не понимала, но такого потерянного, беззащитного взгляда у мужа не ожидала. Машинально сунула ноги в ботинки, набросила пальто и пошла за ним.

Всю дорогу Света так и не решилась спросить, что происходит, хотя объяснений ждала каждую минуту. Виктор молчал, словно пытался собрать мысли воедино. Постороннему он показался бы спокойным, но Света слишком хорошо знала мужа и видела, как он волнуется. Поэтому и не торопила его, хотя вопросов становилось всё больше.

Они остановились у больницы. Виктор не двигался, стиснув руль, а Светлана смотрела на ряды окон, залитых одинаковым холодным светом.

— Мы сюда приехали? Значит, Дарочке и в самом деле плохо… Вить, объясни наконец. Никакой деловой встречи не было. Я твоя жена, я вправе знать. И причина уехать в нашу годовщину должна быть серьёзной, иначе я за себя не ручаюсь. Ну скажи хоть что-нибудь! Зачем молчишь?

— Зайчик… — Он вздохнул. — Сначала пообещай, что выслушаешь и не станешь делать поспешных выводов.

— Ты расскажи, тогда и посмотрим, — надулась Света. — Мы всегда друг другу доверяли. Зачем теперь это менять? Даже враньё твоё оставлю без разговора: вижу же, с тобой что-то не так.

Виктор посмотрел на светящееся окно.

— Там человек за жизнь борется. Маленький, слабый, беззащитный. Но духом сильный, я уверен. И сейчас от меня требуется только одно: быть поблизости. Другого я сделать не могу.

— О ком ты говоришь? Я не понимаю.

— О дочери. Моей дочери, Дарье.

Света замерла, затем медленно повернулась к нему.

— У тебя дочь? Откуда? Витя, это какая-то шутка?

— Нет. Всё именно так.

— Значит, ты мне изменял? — Губы у неё задрожали. — Как ты мог? И ребёнок у вас…

— Это было прежде, чем мы с тобой познакомились.

— И за десять лет ты так и не нашёл случая сказать? — На щеках выступили красные пятна. — А ещё про доверие говорим!

— Я сам не знал. — Виктор с трудом сглотнул. — Только недавно выяснилось. Пойдём, Свет, остальное потом. Нина Петровна зря бы не торопила, времени мало.

— Пойдём, — прошипела она. — Только учти…

— После, Свет. Пока постарайся сдержаться. А потом хоть 100 раз прокляни меня, выскажи всё, что захочешь.

Хлопнув дверцей, он вышел из машины и направился к больничному крыльцу. Света пошла следом: больше ей ничего не оставалось.

— Витенька! Дождалась!

В вестибюле к нему бросилась седая женщина. Слёзы бежали по красивому немолодому лицу; сама она казалась выцветшей, поникшей, словно сломленной горем.

— Здравствуйте, Нина Петровна. — Виктор обнял её. — Сообщение прочитал. Что с Дарьей?

— В реанимацию забрали, срочно, прямо из палаты… — Нина шмыгнула носом. — Я перепугалась, а никто ничего не объясняет. Спасибо, хоть один добрый человек нашёлся. Ей сейчас операцию делают, долго ли ещё — неизвестно. Витенька, если и её потеряю, я не выдержу…

— Не надо так. Будем верить, слышите? Я останусь с вами, Нина Петровна. Рассчитывайте на меня. Беда страшная, но Дарочка ведь чудом осталась жива. Сейчас главное, чтобы она поправилась.

— Справится… Сильная она у нас, справится, — всхлипывала женщина…