В годовщину брака Светлана поехала с мужем в больницу к незнакомой девочке

„Дядюшка Барсик, мне не это нужно! — топнула Жужа. — Я ищу настоящие солнечные лучи“. И помчалась дальше. По дороге ей попалась болтливая птичка, распевавшая о золотых орехах. Обезьянка решила, что уж они-то должны быть похожи на солнце. Отыскала старое ореховое дерево, взобралась на верхушку и стала раскачивать ветки. Орехи сыпались вниз, а солнце только печальнее становилось.

Огорчённая Жужа слезла с дерева. На большом старом камне поблизости грелся ленивый удав. „Дядюшка Дружок, почему у меня не выходит? — спросила она. — Я хочу спасти солнце, ищу его лучики, а попадаются дурацкие орехи да собственное отражение“. Удав нехотя приоткрыл глаз. „Обскакала все джунгли, — прошептал он. — Зачем так далеко искать то, что уже у тебя есть? Возвращайся, откуда пришла“.

Жужа фыркнула: дядюшке Дружку просто лень разговаривать. Но сил искать дальше у неё уже не было. Присев на кочку, она вспомнила, что убежала, даже маме не сказав куда. Ей стало стыдно, и домой она побрела медленно.

У домика на ветке сидела мама с самым большим, самым спелым бананом в руке. „Жужа, мне птичка на хвосте принесла, что ты лучики ищешь, — улыбнулась она. — Вот, я для тебя их в банане сберегла“. Обезьянка схватила его, содрала кожуру, но солнца внутри не нашла. На маму она взглянула разочарованно. Та улыбнулась и попросила попробовать кусочек.

Жужа откусила. Вкус оказался сладким и тёплым. Потом мама обняла её, и обезьянка поняла: солнечный свет незачем разыскивать по джунглям. Он есть в тепле маминых рук, во вкусной еде, в глазах, которые сияют от счастья.

За окном опять ярко светило солнце. А может, сияние шло от Жужиных глаз. С той поры, собираясь спасать мир, маленькая обезьянка помнила, что сперва стоит оглядеться: самое важное и тёплое нередко совсем близко».

Закрыв книгу, Света глубоко вздохнула. По ту сторону двери что-то зашевелилось. Дарья явно слушала; теперь она погасила свет и снова легла.

Утром место, где стояла коробка, оказалось пустым. Принеся завтрак, Светлана улыбнулась: похоже, сказка всё-таки помогла. Она постучала.

— Дарочка, сегодня блинчики с вареньем. Ешь на здоровье. Варенье сама варила: прошлым летом мы с твоим папой за малиной в лес ездили. Ягод было столько — все не унесёшь! А запах у лесной малины ни с чем не сравнится.

Едва она вернулась на кухню, из коридора донёсся звон, а следом грохот. Света выбежала и в ужасе увидела завтрак на полу. По стене сползало малиновое варенье.

— Господи… Чем же я её обидела? Ведь всё налаживалось. Или сказку не надо было читать? Нет, вряд ли. Она же взяла камеру… Хотя, может, выбросила в окно. Теперь я и этому не удивлюсь.

Пришлось собирать осколки и убирать грязь. Света взяла тряпку и вымыла пол возле детской, стараясь не сердиться. Мужу о разбитом завтраке она не рассказала.

Вечером Светлана опять села у двери с книгой о Жуже. Едва дочитала первый абзац, Дарья выскочила, толкнула её, вырвала сказки из рук и снова заперлась.

Света долго не могла опомниться — она была ошеломлена и даже немного испугана. Стучала, звала Дарью, но свет в комнате погас. Сквозь дверь доносились приглушённые рыдания.

— Всё не так, — вздохнула она, ложась рядом с Виктором. — Казалось, чуть сдвинулись с места, а теперь опять назад. Хотя кое-какой результат, наверное, есть.

— Какой же? — усмехнулся муж. Он уже устал смотреть на её безуспешные старания.

— Она меня толкнула. И книгу забрала.

— Что?! — Виктор поперхнулся.

— Наверное, не стоило читать ей эти сказки. Для неё они неотделимы от мамы. Буду искать другой способ.

— Ты слишком на этом сосредоточилась, — вздохнул он. — Дай ей время. Заговорит, когда сможет. Ирины всего два месяца нет. Люди годами раны залечивают, а тут подросток.

— То есть оставить её одну? — возмутилась Света.

— Да. Что ещё остаётся?

— Витя, нельзя так. Ей нужна поддержка. Перестанем замечать её — замкнётся ещё сильнее. Не будь бездушным. Порой кажется, тебе безразлично, что с ней.

— Не безразлично, — нахмурился Виктор. — Но я с самого начала сомневался, стоило ли забирать её к нам.

— А у бабушки за закрытой дверью было бы лучше? — разозлилась Света. — Нина Петровна не смогла бы столько с ней возиться. Дарья своими капризами довела бы её до приступа. Пожалей бабушку, она только дочь потеряла.

— Оставь девочку хотя бы на пару дней, — он щёлкнул выключателем лампы. — Подарок-то она взяла. Может, займётся фотографией, немного оправится.

— Что ей снимать в четырёх стенах? Нужно хоть изредка выходить. Лето, вокруг столько интересного. Может, на могилу к маме её отвести?

— Сейчас это ни к чему. У неё и так срыв. Хочешь совсем добить её чёрным камнем, с которого улыбается мать?

— Зачем ты так мрачно? Я хочу, чтобы она приняла: Ирину не вернуть. Нашла силы поставить точку на прошлом. Мне помогло. Ты ведь сам уговорил меня пойти на могилку нашего Павлика. После этого я сумела отпустить.

— Света, не сравнивай, — Виктор обнял её. — Она ещё ребёнок. Давай спать. Утро вечера мудренее.

— Света!…