Богатые родители жениха открыли для себя неожиданную правду

Во время похорон Ирина опять плакала, хотя ей казалось, что плакать уже нечем. Слёзы всё шли, а возле неё с подвыванием плакал Максим. Люди из села, которые совсем недавно злорадно обсуждали жизнь Оксаны, теперь сами захлёбывались рыданиями. Скорбели они и по Марии Григорьевне, доброй, сердечной старушке. Ни она, ни её дочь никому не причинили зла. После такого невольно начинаешь верить, что от предначертанной судьбы не уйти.

— Сиротинки вы наши несчастные, — приговаривали люди, обнимая Ирину и Максима.

У края могил матери и бабушки они остро почувствовали это сиротство. Казалось, остались одни на белом свете. И всё-таки рядом был Павел — как стена, на которую можно опереться.

Через три дня он уехал: впереди были вручение диплома и новая работа. Ирина не сомневалась, что он вернётся. Павел ей обещал.

Экзамены у Макса были совсем близко, а он за похоронами и горем словно забыл об их существовании. Ирина занялась братом: без её поддержки он никак не мог вернуться к подготовке. Понемногу это удалось, но поступать в этом году Макс всё равно отказался.

— Как же так? — Ирина покачала головой. — Ты ведь хотел в технический университет. У тебя получится, я в тебя верю.

— Сестрёнка, допустим, на бюджет я поступлю. А жить там на что буду, хотя бы первое время?

— Я помогу тебе.

— Ты ещё даже на работу не устроилась.

— Справимся как-нибудь вместе. Не пойдёшь учиться — заберут в армию.

— Значит, пойду служить, — стоял на своём Макс.

Ирина пока не оставляла надежды его переубедить. Сдаст экзамены на отлично, почувствует, что может добиться своего, — и снова будет готов горы свернуть. За этими заботами они оба упустили ещё кое-что.

Утром она проводила брата к школьному автобусу: выпускников везли сдавать экзамен в райцентр. Обратно Ирина шла медленно. По дороге её остановила Раиса Ивановна, сельский фельдшер.

— Иринушка, соболезную вам ещё раз, — вздохнула она. — Неспокойно мне было с самого начала, ещё когда твоя мама на учёт пришла. Предупреждала её: после сорока рожать рискованно. Не послушалась… Теперь уж ничего не изменишь. Я вот о чём хотела спросить: ты ведь у сестрёнки ещё не была?

— У сестрёнки? — растерянно переспросила Ирина.

На неё словно ушат холодной воды вылили. Девочка осталась жива, а Ирина среди похоронных хлопот и собственного горя забыла о ней.

— Да… сестрёнка, — медленно выговорила она. — Замоталась совсем.

— Неудивительно, столько всего, — сочувственно отозвалась Раиса Ивановна. — Вчера мне из роддома звонили. Малышка пока у них, но опека уже занимается оформлением. В хороший дом малютки направят, за это не тревожься. Просили только узнать, не сможете ли вы привезти ей подгузники, что-нибудь из одежды. У них есть кое-что, конечно, но сама понимаешь, как сельские больницы финансируют. Всего не хватает.

— Привезу, обязательно. Только домой за сумкой сбегаю и поеду в райцентр. Автобус-то скоро?

— Минут через десять должен подойти.

Ирина побежала. После похорон ещё оставались деньги — от Павла, от сельчан. Хорошо, что не всё потратили. Но как она могла забыть о маленькой сестре?

В роддоме Ирину встретил железный заслон медиков: к новорождённой сестре её не пускали. Добиться своего без скандала не удалось. Она и спорила, и плакала; пришлось побывать у главврача, прежде чем ей разрешили увидеть малышку. Через два часа Ирина уже держала на руках это крошечное новорождённое чудо.

— Сестричка моя, — шептала Ирина над крошечным чудом в больничных пелёнках.

Из больничных пелёнок на Ирину серьёзно смотрела маленькая девочка, время от времени причмокивая. Пожилая медсестра разрешила не только подержать сестру, но и покормить её. Ирина осторожно поддерживала бутылочку, пока малышка жадно ела, доверчиво лёжа у неё на руке. Слёзы едва удавалось сдерживать. Вот она, её родная девочка, совсем крошечная, оставшаяся без матери. Ирина теперь держала её, видела этот серьёзный взгляд, кормила, а мама так и не успела даже взглянуть на свою младшую дочь.

Заведующая роддомом вошла в палату с поджатыми губами. Строгий взгляд остановился на Ирине.

— Ну и устроили вы нам тут! Посторонним в роддоме находиться нельзя.

— Для неё я не посторонняя, — почти шёпотом ответила Ирина. — Я её сестра.

— Это ничего не меняет. Пришли с улицы, никакой санитарии! Без распоряжения главврача я бы вас сюда ни за что не допустила.

— Извините, что пришлось нарушить ваши правила. Иначе у меня не получалось, — покорно сказала Ирина. — Но я ведь тоже медик, уже с дипломом.

— Хоть это немного успокаивает, — хмыкнула женщина. — И всё-таки заканчивайте. Вам пора уходить.

— А завтра мне разрешат навестить Нику?

— Нику? — заведующая наморщила лоб.

— Сестру. Я решила назвать её так.

— Понятно. Запишем: Вероника. Какое отчество?

— Степановна. В честь дедушки, как у нас с братом…