Богатые родители жениха открыли для себя неожиданную правду

— Сейчас я, — сказала Ирина с улыбкой, принимая сестрёнку.

У неё на руках плач сразу прекратился.

— Ах ты хитрый заяц! — усмехнулся Макс. — Можно подумать, я тебя неправильно держал.

— Видимо, неправильно.

Улыбнуться на этот раз удалось с трудом. Брат заметил это и, понизив голос ради снова задремавшей малышки, спросил:

— Что, сбежали наши гости?

В ответ Ирина только качнула головой.

Вечером брат с сестрой сидели рядом, обсуждая, как теперь жить. Никому не хотелось брать на себя чужие проблемы, а им, родным, надо было держаться вместе. У Макса уже был план, и откладывать его он не собирался.

— На днях пойду к фермеру, попрошусь на работу. Буду пока помогать тебе деньгами. А дальше видно будет. Отслужу, вернусь — тогда и поступлю в институт. Ника ведь тоже подрастёт к тому времени, ты сможешь в районную больницу устроиться. Всё у нас наладится.

Пока он решил отложить учёбу, а не отказаться от неё совсем. Сейчас семье нужны были деньги, и Макс собирался зарабатывать. Институт оставался в его планах на время после службы, когда сестре уже не придётся постоянно сидеть с малышкой.

Спорить Ирина больше не стала. Рассуждал он верно, хоть и оставался подростком. Теперь ему предстояло быть семейной опорой. Вскоре Максим нанялся разнорабочим в фермерское хозяйство, как и собирался. А Ирина растила сестрёнку и всё чаще говорила ей «доченька». По-другому уже не получалось.

По утрам Ирина всё чаще чувствовала себя нездоровой. Сперва объяснение казалось очевидным: с малышкой вечно не высыпаешься, устаёшь, откуда же взяться хорошему самочувствию? За повседневными заботами она не сразу задумалась о другой причине. А когда принялась считать дни, выяснилось, что задержка длится уже больше трёх месяцев. Больше трёх! Как же она, медик, могла упустить настолько простую вещь? Вся эта кутерьма отняла столько внимания, что за собственным состоянием она перестала следить. Утреннее недомогание теперь объяснялось совсем иначе. Ирина была потрясена: беременность, которой она так долго не замечала, застала её совершенно врасплох. Что теперь делать? От этого вопроса становилось только страшнее.

Охваченная паникой, она зачем-то позвонила Павлу. Сама не понимала, зачем набрала его номер первым делом. Вместо знакомого голоса услышала какую-то девицу: та ответила на звонок и хихикнула. Потом в трубке заговорил Павел. В его голосе не было ничего от того человека, которому Ирина привыкла звонить, — только грубость:

— Тебе чего?

— Ничего. Просто решила позвонить, — ответила она, стараясь говорить спокойно.

— А я уж обрадовался: наверное, вернёшь то, что я на вашу семейку истратил.

Телефон задрожал в её руке.

— Ты про деньги на похороны?

— А про какие ещё? Я тебе что, благотворительный фонд? Мне самому тратиться придётся, свадьба впереди.

Он засмеялся пьяным смехом. Павел был пьян, доволен жизнью, и в этом человеке Ирина не узнавала своего жениха. Как она могла настолько ошибиться в нём?

— Я тебе всё переведу, — тихо сказала она.

— Уж будь добра. Нашла лоха! Мама сразу тебя раскусила.

— Твоя мама правильно сказала: мы разные. Прощай, Павел.

— Ну, бывай.

Он отключился первым. Ирина снова плакала, не зная, как ей жить дальше. Но обещанные деньги решила вернуть. Из конверта, переданного ей в опеке неизвестным дарителем, пришлось забрать почти всё. Она рассказала об этом Максу, опасаясь, что брат будет против.

— Пусть подавится! — воскликнул он. — Я уже зарабатываю, сестрёнка. Обойдёмся без этих денег.

На следующий день Ника осталась с Максом, а Ирина отправилась в райцентр: там был банк с банкоматом. Дождь застал её ещё в автобусе. Холодный, осенний, он лил словно из ведра. Водитель предупредил пассажиров, что обратного рейса в их деревню не будет. После такого ливня автобус там не пройдёт, разве что внедорожник справится.

Ирина приуныла. Как теперь домой добираться? Но раз уж приехала, надо было выполнить хотя бы часть задуманного. Она добежала до банка, отправила Павлу деньги и сообщила о переводе.

Ответ пришёл короткий: «Ладно, пойдёт и так, хотя могла бы и проценты добавить». Его наглость ошеломила её. Теперь сомнений не оставалось: подлец он, каких ещё поискать.

Обратно она плелась к вокзалу, хотя знала, что ехать не на чем. Макс по телефону уверял, что справится с Никой один. Значит, ей оставалось ночевать здесь. Под вокзальной крышей укрывались от дождя люди; одни бранили погоду, другие — власти за разбитые дороги, третьи громко обсуждали по телефону, как теперь быть…