Бизнесмен помог выгнанной мужем женщине с детьми, но его дочь оказалась не готова принять их в своём доме

Дети начали ходить в школу. Через знакомых Максим устроил их временно, на срок, пока приводили в порядок документы. Петя отправлялся туда как исследователь в новую экспедицию — внимательный, немногословный; домой приносил рюкзак с торчащими из него исписанными листками. Для Иры интересным было любое место. Ей удавалось радоваться и без повода, словно природа подарила ей это умение незаслуженно и щедро. Оксана берегла его, как берегут хрупкую вещь.

Её собственная работа шла по договору: понедельник, среда, пятница, каждый раз по три часа. Платёж приходил точно в пятницу вечером. Максим не задерживал деньги и не сопровождал их объяснениями. Оксана всё ещё привыкала к этому.

Прежде деньги ей давали на определённую надобность: продукты, одежду детям. Получая их из чужих рук, она всякий раз без слов слышала напоминание о хозяине. Теперь деньги лежали на карте с её именем. Это было странно и немного головокружительно — будто земля оказалась надёжнее и твёрже, чем она считала до сих пор.

Марина не грубила и детей не обижала. Если Оксана оказывалась на кухне, девочка коротко кивала, проходила к холодильнику, потом снова скрывалась в наушниках. Вопросы, обращённые не прямо к ней, оставляла без ответа. Открытой войны не было; шла холодная, и та казалась хуже. Всем своим присутствием Марина напоминала: о новых жильцах её не спрашивали, просто сообщили, и она это запомнила.

Оксана не пыталась пробить эту броню. Похожую носила сама, только скроенную иначе. Марина складывала стену из молчания и чёрной одежды, Оксана когда-то — из безупречности: если всё делать правильно, всё успокоится. Стены разные, а необходимость укрыться одна. Что-то важное болело слишком сильно.

В среду второй недели, убирая гостиную, Оксана переставляла вазы и протирала полки. Под вазами остались светлые круги — так долго они не меняли места. В этой размеренной, почти медитативной работе мысли двигались свободнее: монотонность рук всегда помогала ей думать.

Чтобы добраться под подушку, она подняла с дивана книгу. «Мастер и Маргарита». Её экземпляр остался в квартире Тараса. Первый раз она прочла роман в пятнадцать лет, потом — в институте, а в третий раз взялась за него, когда уже чувствовала неладное в своём браке, но ещё не умела назвать происходящее.

Тогда приходилось читать Булгакова тайком: ждать, пока Тарас уйдёт на работу, прятаться с книгой в ванной. Теперь вспоминать об этом было и смешно, и стыдно. До чего она дошла. Оксана раскрыла том по привычке, без намерения читать, взглянула на первую страницу.

— Папина книга, — сказала Марина от двери.

Оксана обернулась. Девочка остановилась на пороге гостиной и смотрела на том в её руках. Видимо, собиралась пройти на кухню, но задержалась.

— Знаю. Я не стала бы брать её без разрешения. Он её не читает, она здесь просто лежит.

Оксана вернула книгу на прежнее место, на диван.

— А вы её читали? — равнодушно, но всё же спросила Марина. Услышав «Много раз», она помолчала и заговорила о романе: — Мне сцена бала кажется слишком… — Она подбирала слово. — Всего чересчур много. Будто автору хотелось показать, на что он способен, а не историю рассказать.

— Понимаю, почему ты так воспринимаешь, — ответила Оксана, посмотрев на неё. — Но этот бал похож на зеркало, а не на показ мастерства. В нём Булгаков собирает тех, кто при жизни жил неправильно. Маргарита становится хозяйкой зеркала. Ей мучительно тяжело смотреть, однако она взгляда не отводит. В этом её сила.

Марина молча смотрела на книгу, затем сказала:

— А меня она раздражает. Всё у неё ради мужчины.

— Ради любви. Здесь всё-таки есть разница.

— Какая?

— Мужчина способен уйти. Любовь — это ещё и то, что происходит с тобой, что ты сама с собой делаешь. Маргарита ведь не по его просьбе стала ведьмой. Она решила за себя: это принадлежит мне, и отказываться я не буду.

Несколько секунд Марина смотрела на Оксану. Потом ушла в свою комнату, ничего больше не сказав. Оксана продолжила уборку.

На следующий день разговор возобновился у плиты. Оксана варила суп, когда Марина вошла на кухню.

— Но она же знала: он писатель, не герой. Видела, какой он слабый. Зачем ей тогда всё это?

— Любовь не похожа на инвестицию, — сказала Оксана, не оборачиваясь и продолжая мешать суп. — Тут не вкладывают деньги с расчётом на прибыль. Выбирают человека целиком, со всем, что в нём есть. Да, страшно. Да, глупо. Только иначе не получается…