Ирина месяцами оплачивала мужу отдельную палату без диагноза, но, приехав в клинику, обнаружила её пустой

Она совсем его не ждала и теперь рассматривала с удивлением. Несколько месяцев назад они с сестрой уезжали на учёбу, а он уже успел возмужать. Во взгляде появилась взрослая серьёзность.

— Не могу успокоиться из-за папы, — сказал Максим, внимательно глядя на мать. — Хочу сам с ним поговорить. Может, свозить его в столицу, показать какому-нибудь профессору? Мы с Олей даже не поняли, какой у него диагноз.

— Его и врачи пока понять не могут, — тяжело вздохнула Ирина.

— Тогда зачем он столько времени лежит в больнице, мам? Надо мне поговорить с его лечащим врачом, разобраться. Оля говорит, не бывает такого: несколько месяцев лечат человека и всё ещё не знают от чего.

Сын рассуждал разумно, Ирина это понимала. Но сама она в медицине ничего не смыслила и привыкла полностью доверять докторам, не оспаривая их действий. Предложить мужу выписаться и продолжить лечение дома тоже не решалась. Ещё подумает, что ей жалко на него денег.

— Мне пора на работу, — сказала она. — Могу довезти тебя до больницы, повидаешь папу. А я к нему вечером зайду.

У больницы Максим чмокнул мать в щёку и вышел из машины. Через несколько минут он вошёл к отцу с небольшим пакетом фруктов. Андрей сидел на кровати, положив на колени ноутбук. От звука двери вздрогнул и резко захлопнул крышку. Сын заметил и судорожную поспешность движений, и испуг во взгляде.

— Привет, пап. Как ты тут? — Максим устроился на стуле возле постели.

— Здравствуй, сын, — нервно отозвался Андрей. — Видишь сам. Ни поесть, ни попить не могу, аппетита совсем нет. Уже восемь килограммов здесь потерял. Всё внутри болит, а врачи не лечат.

— Оля уверена, что дома тебе будет лучше, — твёрдо сказал Максим, глядя отцу в глаза.

— Много она понимает! — фыркнул Андрей. — До третьего курса медицинского дошла, а уже считает себя врачом.

— Она в больницах постоянно подрабатывает и во многом разбирается, — вступился за сестру Максим. — Я как-то вечером зашёл к ней на работу и сам слышал: опытный врач с ней советовался. Хотя она там всего лишь санитарка.

Андрей только махнул рукой.

— Ты зачем пришёл? — недовольно спросил он. — Я тут работу в интернете ищу, хоть какую-нибудь. Чтобы матери твоей полегче стало.

— Ради мамы я и приехал. Нам нужно серьёзно поговорить, пап. Ты знаешь, что на эту палату уходят все семейные накопления? Мама платит за неё каждый день, а у самой холодильник пустой.

— Это ты на что намекаешь? — с яростью спросил Андрей.

— На то, что, если тебя не вылечат и через несколько месяцев ты умрёшь, нам даже похоронить тебя будет не на что.

— Спасибо, сын, — Андрей побледнел. — Не думал, что собственные дети такое мне скажут.

— Мы с Олей настаиваем: переходи в обычную палату или сделай перерыв в лечении. Она допускает, что это психосоматика. Вернёшься домой, перестанешь всё время думать о болезни — может, и пройдёт. Попробовать-то стоит.

Андрей слушал, всё сильнее сердясь. Он всегда считал себя главой семьи; никто дома не позволял себе его критиковать. Ирина с детства внушала детям, что отец у них добрый, правильный, трудолюбивый, что его следует уважать и беспрекословно слушаться. Так к нему и относились. А теперь сын сидел рядом и говорил вещи, от которых Андрей приходил в негодование.

— Пап, нам самим от тебя ничего не нужно, — поспешил объяснить Максим, видя его ярость. — Мы подрабатываем, себя обеспечиваем. Но маме помочь не можем: учиться надо много, у Оли ещё практика. На жизнь зарабатываем, больше не получается. Ты хотя бы не вытягивай из неё последнее.

Терпения у Андрея больше не осталось. Его захлестнула горячая обида.

— Уходи! Не хочу видеть тебя в своей палате! — закричал он. — Отец умирает, а ты вместо того, чтобы пожалеть, обвиняешь его, будто он деньги транжирит!

На крик заглянула медсестра, следом пришёл доктор Гончар.

— Молодой человек, прошу вас выйти, — обратился он к Максиму.

Медсестра осталась успокаивать разбушевавшегося Андрея, а Степан вместе с его сыном вышел в холл…