Ирина жила одна, но чужие вещи появлялись в квартире даже после смены замка

Разве могла у неё, признанной красавицы, от которой теряли головы все парни, родиться такая дочь? Муж тоже был хорош собой, но и отцовских черт в ребёнке она не находила.

У отца объяснение было ещё короче:

— Сердцу не прикажешь.

Ни любви, ни жалости, ни доброго чувства к старшей дочери в нём не было. Ира примерно с трёх лет смотрела на родителей волчонком: то пряталась за шкафом, то выглядывала из-под стола. Худенькая, затюканная девочка росла как вольная трава. Дома её никто не обижал, даже не ругал — до неё попросту не было дела.

Она забивалась в какой-нибудь уголок, старалась не мешать и не досаждать, уже понимая, что никому не нужна. Родителей такое положение вполне устраивало. Старшая дочь не путается под ногами — и хорошо.

Наташенька с самого рождения была похожа на отца. Ласковая, нежная, хоть и капризная, она почти не сходила с родительских рук, постоянно получая внимание обоих. Пухленькая, розовощёкая малышка выросла высокой, статной, как отец, красавицей. Весёлый нрав, счастливая улыбка — и бесконечные желания, требования.

Ирина не решалась ничего попросить: всё равно не услышат. Наташе же хотелось всего на свете, и стоило ей об этом сказать, как мать или отец тут же обещали исполнить желание. Любое её недомогание становилось семейной трагедией. Достаточно было пошмыгать носом, чтобы Людмила Григорьевна вызвала педиатра.

Пожилая докторша недовольно осматривала младшую дочь, а затем обращалась к матери:

— Ничего страшного, всё у неё хорошо. Покапаете капли денёк, и насморк пройдёт. А Ирину почему до сих пор на прививку не привели?

— У Ирины здоровье богатырское, — возражала Людмила Григорьевна. — Ничем никогда не болеет.

Врач в ответ лишь усмехалась. Она достаточно хорошо знала эту семью, чтобы видеть, насколько по-разному здесь относятся к двум дочерям. Такое отношение сильно её раздражало. Вызов мог быть связан с недомоганием Наташи, но одним осмотром младшей девочки доктор никогда не ограничивалась: обязательно осматривала и Иру. Для старшей у неё находились ласковые слова и шутки. С ней разговаривали доброжелательно, ей уделяли внимание — и девочка всякий раз думала о том, как было бы хорошо, если бы эта пожилая добрая женщина была её мамой.

Уходя, доктор почти всегда негромко советовала Людмиле Григорьевне поменьше баловать Наташу, а Ирочке уделять больше внимания. Однажды отец грубо оборвал её:

— Без вас разберёмся, как нам в своей семье жить.

Почти три ночи. Ирина давно легла, но уснуть так и не смогла: вслед за одним воспоминанием о родителях приходило другое, потом мысли снова возвращались к младшей сестре.

После замены замка минуло два дня. Павел ещё не вернулся, и Ирина старалась занять себя работой. Однако утром, едва она добралась до своего кабинета, на пороге появилась Наталья.

В свои тридцать три года младшая сестра выглядела здоровой и жизнерадостной. Красивая, яркая, со звонким голосом и раскатистым смехом — такой Ирина привыкла её видеть. Сейчас Наталья хлопала ресницами и смотрела на неё с мольбой.

— Ирочка, прости, опять приходится тебя просить. Денег совсем не осталось. Выручишь меня?

Ирина не спеша оглядела сестру. Свежий маникюр, ресницы, дорогой макияж, сделанный профессиональной рукой… Судя по всему, в салоне красоты Наталья недавно оставила немало.

— Нет, Наташа, — ответила она и сама удивилась злости в своём голосе. — У нас была договорённость: я даю тебе по двадцать тысяч в месяц. Не хватает — устраиваешься на работу. Или ты уже не помнишь?

— Ирочка… — Лицо Натальи стало расстроенным. — Тебе ведь пятьдесят тысяч дать — пустяк. А мне за них целый месяц горбатиться придётся. Совсем меня не жалко?

Закрыв поплотнее дверь кабинета, Ирина села за стол. Хватит. Она больше не намерена была мириться с сестринской наглостью и ненасытностью.

За пять лет жизни в столице Наташа лишь дважды попробовала работать. Причём оба места нашла ей Ирина. В дорогом ресторане младшая сестра продержалась официанткой неделю, после чего объявила, что страшно устаёт. Бегать целый день от столика к столику, угождая капризным посетителям, по её словам, было унизительно. Работа нянечкой в детском саду оказалась ничуть не лучше: там Наталья выдержала три дня.

Разговор, который Ирина давно откладывала, больше откладывать не хотелось. Терпение кончилось…