Незнакомец попросил сделать куклу, похожую на его дочь

Ещё около двадцати минут она пыталась добиться от этого человека хоть чего-нибудь, кроме указания на бланк. Взывала к совести, грозилась обратиться к начальству; в конце концов не выдержала и заплакала. Сотрудник оставался таким же механическим и непреклонным. Таня сдалась лишь тогда, когда поняла, что ничего не изменит, и заполнила заявление.

— Хорошо хоть ноутбук с документами здесь, — выдохнула она, посмотрев на ручную кладь.

А в чемодане — почти год работы. Его ведь могли и не найти. Камеры стояли на каждом шагу, просмотреть записи, казалось ей, было недолго. Таня решила жаловаться и тут же усомнилась, будет ли толк: по лицу этого робота выходило, что пропавший багаж — дело обыденное. С чемоданом придётся разбираться, а пока нужно добраться домой.

Она устала как собака, да ещё проголодалась. В самолёте есть не могла, зато после спора у багажной службы съела бы и лошадь. Бургер? Нет, от него опять заболит живот. Лёшка наверняка что-нибудь приготовил: после командировок он обычно встречал её обедом или ужином. Сейчас уже почти восемь, с работы он должен был вернуться. Оставалось вызвать такси.

Таня провела пальцем по экрану смартфона, и через семь минут белоснежная машина уже увозила её от аэропорта. Когда подъехали к дому, она набрала мужа. Телефон был выключен.

Лёша никогда его не отключал. Служба спасения требовала, чтобы он оставался на связи, и эта непривычная недоступность напугала Татьяну. Внутри всё похолодело; один страшный вариант сменял другой. Она постаралась отогнать их. Мог же он не заметить, что батарея садится. Разрядился телефон — вот и всё.

Выйдя из такси, Таня подняла глаза к своим окнам. Темно. Тревога опять кольнула, но она не дала себе за неё ухватиться. Ещё только девять вечера; Лёшку могли вызвать на задание, сверхурочные у него бывали часто. Обычно в такие часы она и сама отсутствовала дома. Хорошо, что ключи не положила в чемодан.

Лифт не работал. Чертыхнувшись, Таня пошла по лестнице на четвёртый этаж. Для старого дома это было привычным делом: механизм бесконечно чинили, а менять отказывались. На здоровье супруги не жаловались, лишнего веса ни у кого не было, так что сломанный лифт их мало заботил, а Таня и вовсе считала лестницу возможностью размять ноги.

На площадке её встретила мигающая лампочка. Таня посмотрела на неё с возмущением и даже невесело засмеялась про себя. Рейс задержали, чемодан потеряли, Лёшка неизвестно где, лифт стоит колом — теперь ещё и свет. Лампочку-то она собственноручно заменила перед отъездом. Электрики при этом уверяли, что проводка исправна. Впору переезжать.

О переезде стоило поговорить с Лёшей всерьёз. Деньги у неё уже накопились, а просторная квартира в старом доме, с хорошим ремонтом, стоила немало. Продать её, прибавить выручку к сбережениям — и хватит на большой хороший дом. Правда, квартира досталась Лёшке от отца. Он мог упереться: память, не хочу продавать. Тогда Таня попробует заручиться поддержкой Оксаны Ивановны.

Ключ вошёл в скважину, но повернуть его не удалось.

Таня посмотрела на замок и попробовала снова. Результат был тот же: ключ будто застыл. Она повторяла попытку за попыткой, не понимая, что за чудеса происходят с дверью, которую столько раз открывала без всякого труда. Наконец начала отчаянно нажимать на звонок. Никакого ответа. Постучала — тоже ничего.

— Приехали, — сказала она с глубоким вздохом. — Ещё и замок заклинило. Только этого не хватало.

Несколько звонков Лёше не дали результата. Таня бессильно села на ступеньки. Оставалось ждать его: можно было бы вызвать мастеров для вскрытия двери, но квартира принадлежала мужу, и она считала, что без собственника никто не возьмётся ломать замок.

В одиннадцать вечера она ещё раз попыталась дозвониться. Набрала и двум Лёшиным знакомым — ни один не знал, где он. Сидеть дальше не имело смысла, если с мужем что-то случилось; да и провести ночь в подъезде было сомнительной радостью. Таня лихорадочно перебирала, что предпринять, когда завибрировал смартфон.

Она быстро взглянула на экран в надежде увидеть Лёшин номер. Звонила его мать. Будто что-то окончательно треснуло внутри: Оксана Ивановна не имела привычки звонить так поздно. Теперь Таня боялась услышать от неё страшную новость.

— Алло? — голос дрожал.

— Танечка, здравствуй, — обеспокоенно сказала свекровь.

— Оксана Ивановна, что с Лёшей? Где он? Только скажите как есть. Несколько часов звоню, телефон выключен. Дома его тоже нет, а я даже дверь открыть не могу…

— Я знаю, — перебила Оксана Ивановна. — Тётя Ира, ваша соседка, сейчас мне позвонила. Сказала, что ты около двух часов сидишь на лестнице. Танечка, насчёт Лёши… Лучше приезжай сейчас ко мне.

— Оксана Ивановна! — Таня почти вскрикнула. — Он жив? Что произошло?

— Жив он, жив. Прошу тебя, успокойся. Вызывай такси и езжай сюда, нам надо поговорить.

— Но я должна его дождаться. Он ведь с работы может вернуться в любую минуту.

— Девочка моя, — свекровь заговорила строго, — эта твоя «любая минута» может до утра растянуться. В квартиру ты не попадёшь. Так и будешь на бетоне сидеть? Не валяй дурака, приезжай.

— Хорошо, — нехотя согласилась Таня. — Но…

— Без возражений. Я жду тебя, Таня. И не вздумай делать глупости…