Оксана пришла на встречу выпускников в старой одежде, но удивление одноклассников прервало появление охраны

Так она и осталась в столице одна-одинёшенька. Родители помогали деньгами, насколько могли, пока дочь грызла гранит науки; от этой помощи она отказываться не стала и опять с головой ушла в институтские лекции. Через три года после свадьбы последовал развод. Несколько месяцев до него супруги уже жили рядом, как брат и сестра.

Неожиданную поддержку Оксана получила от свёкра. Он с самого начала относился к ней тепло и поведения сына не одобрял. Семья мужа была обеспеченной, и свёкор передал ей однокомнатную квартиру на окраине столицы: не хотел, чтобы из-за сыновних гулянок она обижалась ещё и на них.

От Радолесья эта окраина находилась на противоположном конце города. Выбираться туда, где стояла её школа, стало ещё труднее, а причин для поездок оставалось всё меньше. Школьные связи постепенно оборвались. Зато собственная квартира оказалась настоящей палочкой-выручалочкой. Далёкая дорога в институт была мелочью по сравнению с тем, что теперь ничто не мешало ей следовать давно обдуманному решению — стать врачом-реаниматологом.

Разрыв она пережила тяжело: любила мужа искренне, доверяла ему. И ещё не могла одобрить того, что он бросил учёбу. В памяти сохранился разговор после их первой практики санитарами в городской больнице. Он с презрением говорил о том, что увиденная медицина совсем не похожа на ту, ради которой он поступал.

— Я представлял себе всё гораздо красивее. Хорошая форма, симпозиумы, пациенты смотрят на тебя с обожанием, почёт, уважение. А тут грязь, боль, сплошные страдания. Для себя я хотел другой медицины.

— Ты ведь понимал, что до этой красивой картинки надо ещё добраться? — изумлённо спросила она. — Долго учиться, много работать, пройти практику в разных больницах. Без этого как?

— Это ты, дорогая, изображаешь мать Терезу, — насмешливо ответил он. — А я не нанимался возиться с бомжами и прочим сбродом, который туда постоянно поступает. Найду занятие поблагороднее. Фармацевтикой займусь, три курса меда мне пригодятся.

После расставания они больше не встречались. Но обета стать монахиней хорошенькая молодая женщина себе не давала. За семнадцать лет в любимой квартире у неё бывали романы — необременительные, чаще с такими же свободными коллегами. Они тоже были увлечены медициной, и времени на постоянную романтику у них не оставалось.

В таких отношениях оба знали: никто не посягает на чужую свободу. К этой стороне жизни медики умели подходить как к поддержанию организма в форме. А на своё настоящее дело Оксана потратила восемь лет учёбы и двенадцать лет практики. Именно столько потребовалось, чтобы стать сегодняшним специалистом.

Теперь её жизнь проходила больше в пути, чем дома. За плечами — десятки, если не сотни, спасённых людей. Сама она никогда не хвасталась тем, что стала одним из самых квалифицированных врачей в своей области. Зато коллеги нередко говорили о ней так, словно тяжёлому пациенту уже повезло, если за него взялась Оксана Петровна.

— Такой случай только ей и можно доверить. Доставит, спасёт, с того света вытянет. И команда у неё подобралась бравая. Кто к ним попал, тот везунчик.

Ксюша зевнула и провела рукой по большой выпускной фотографии. Большинство лиц теперь пришлось бы вспоминать заново; сразу, пожалуй, узнала бы только Николая Бондаря. В последнем классе они сидели за одной партой, иногда выручали друг друга с учёбой. Высокий, симпатичный, с коротким ёжиком волос, он подавал большие надежды.

Она тогда была немного в него влюблена. Бондарь этого не замечал — почти ничего вокруг не видел и не слышал, так жадно впитывал всё, что давали на уроках. Готовился к выпускным испытаниям, жил физикой и математикой. В учёбе он был таким же одержимым, как она. Мечтал поступить в столичный университет, грезил космосом и работой среди учёных, которые однажды отправят аппарат на Марс, а может, на Венеру или Юпитер.

Воспоминания потянулись одно за другим, словно кадры старого кино. Вот они делят бублик и жуют каждый свою половину. Так же на двоих уничтожались яблоки и чипсы. Еду приносили по очереди, не договариваясь; на переменах хрустели, уткнувшись в учебники. А вот уже выпускной вечер — и погода, с которой им катастрофически не повезло.

Холодный неприятный дождь начался с утра. Небо упорно держало над школой тяжёлые свинцовые тучи, полные воды. Но экзамены остались позади, настроение у выпускников было боевым. Переодеваться по погоде никто не пожелал: мёрзли в костюмах и лёгких платьях, зато шутили о начинавшейся свободе…