Все считали её жениха идеальным, но перед свадьбой Ира пошла к женщине, которой боялась с детства

В ресторан она добралась после работы, немного опоздав. Остальные уже собрались. Павел вышел её встретить, но вместо ожидаемого одобрения Ира увидела, как на его лице мелькнуло неприязненное выражение. Она ещё не успела понять, чем его вызвала, когда он оглядел сарафан и заговорил:

— Ну и стиль — колхоз.

Засмеялись все, даже Оксанка. Ира смутилась, а Павел продолжал, обращаясь уже к компании:

— Вы только посмотрите, какая у меня девушка оригинальная. Не каждый решился бы такое надеть.

— Зато как смело! — звонко подхватила одна из девушек.

Ира готова была сквозь землю провалиться. Выручила Оксанка: заговорила о чём-то другом, что сразу заинтересовало всех. Компания увлеклась разговором, а Павел отодвинул для Иры стул и принялся ухаживать за ней с такой галантностью, словно насмешек над её сарафаном вовсе не было.

Позже, оставшись с Ирой и Оксаной втроём, он вернулся к её одежде:

— Ты всё-таки тщательнее собирайся, когда идёшь к моим друзьям. Это приличное общество. Сама ты красавица, но в таких вещах любая простушкой станет. Теперь ты моя, пора привыкать к другой жизни. Деньги я на карту перевёл, купи себе что-нибудь. Сходите с Оксанкой по магазинам: она, в отличие от тебя, понимает, что выбирать.

Было больно слушать это при подруге. И опять царапнуло его «моя». Павел повторял это слово так часто, что Ире чудилось: он говорит о своей собственности, а не о ней.

В другой раз Павел ждал друзей у себя и поручил Ире купить вино по дороге с работы.

— Только хорошее бери, не экономь. Я достаточно тебе перевёл.

— Хорошо, куплю, — заверила она.

Частые переводы немалых сумм уже немного тревожили Иру. Она говорила об этом маме, но та лишь разводила руками:

— Ну в кого ты такая недотёпистая? Тут радоваться надо. Так Павел любовь свою показывает. Для настоящего мужчины естественно свою женщину обеспечивать.

Снова — «свою». От этих слов оставалось то же неприятное чувство: будто любимый человек становился вещью, которая кому-то принадлежит.

После работы Ира заехала в винный магазин. Несколько выбранных ею бутылок шампанского стоили больше, чем она зарабатывала за месяц. В магазине уверяли: качество превосходное, премиум-класс. Однако при виде покупки Павел скривился.

— Это ещё что за пойло? Мы, по-твоему, колдыри подзаборные?

Друзья, уже сидевшие за кухонным столом, дружно расхохотались.

— Витёк-то как знал, своё принёс! — захихикала одна из девушек.

Больше о вине за столом не говорили, вечер продолжался как обычно. Для Павла встреча прошла на славу, он остался доволен. Ира же так и не смогла вернуть себе прежнее настроение.

Когда за последними гостями закрылась дверь, Павел снова заговорил о покупке:

— Ирина, я ведь просил купить хорошее вино. Ты почему меня не слушаешь? Почему непременно нужно сделать по-своему?

— Я думала… Мне казалось, что…

Объяснить толком не получалось. Рядом с Павлом Ире слишком часто становилось стыдно, она чувствовала себя виноватой и униженной. Он заметил её смущение и, кажется, едва ли не обрадовался.

— Наивная ты у меня ещё, ничего не знаешь, — произнёс он. — Хотя я тоже хорош. Знаю же, из какого ты круга. Надо было точнее объяснить, что купить. Тут и моя вина есть. Иди ко мне.

Павел крепко обнял её. Ире было неприятно, хотелось только освободиться от его рук. Он как будто признавал ошибку, даже извинялся, но и этим признанием снова давал почувствовать, насколько она ниже него.

Поводы менялись, а его покровительственный тон оставался. Павел то упрекал Иру за внешний вид, то сетовал, что она не умеет поддержать общий разговор. В компании обсуждали лучшие отели на Бали, подходящее время для отдыха в Европе. Ира не знала об этом ничего: за границу она ещё ни разу не ездила.

Когда Павел впервые это услышал, он некоторое время разглядывал её, как какую-то неведомую зверушку. Сам он с детства отдыхал с родителями на заграничных курортах, и Ирин опыт, вернее, отсутствие такого опыта, никак не укладывался у него в голове.

— Что ж, это даже к лучшему, — выговорил он наконец. — Буду тебе мир показывать. Всё-таки повезло тебе со мной.

И снова на его лице появилось то превосходство, от которого Ире становилось отвратительно…