В годовщину брака Светлана поехала с мужем в больницу к незнакомой девочке

Ко дню выписки Виктор уже перевёз вещи девочки. Нина Петровна только поддержала: на её пенсию содержать внучку было бы трудно, да и маленькая бабушкина квартира не подходила для жизни вдвоём. Выяснилось также, что Ирина оставила огромные долги. Квартиру, где она жила с дочерью, всё равно предстояло продать.

«Мы подъезжаем», — сообщил Виктор.

Света стиснула кулаки; ладони вспотели. Снова стать матерью, причём чужому ребёнку… Она боялась, не знала, как это будет, но в одном не сомневалась: девочку нужно окружить любовью и заботой, чего бы это ни стоило.

Мысли всё кружили, пока дверной звонок не оборвал этот хоровод. Света поспешила открывать.

— Вот и знакомьтесь, — улыбнулся Виктор, пропуская вперёд хрупкую девочку. Руку той поддерживала фиксирующая повязка. — Дарочка, понимаю, сейчас всё кажется непривычным. Освоишься. Мы тебя никому в обиду не дадим.

— Здравствуй. Я Света, — сказала Светлана, чуть склонив голову набок.

В ответ Дарья даже не удостоила её взглядом: сняла кроссовки и прошла дальше, не стягивая ветровку.

— Что с ней? — нахмурилась Света.

— Молчит, — вздохнул Виктор. — Со мной, с бабушкой, с врачами — ни слова. Это после пережитого. Она так любила Ирину, а теперь словно отказывается замечать мир, в котором мамы нет. Со здоровьем уже всё хорошо, только рука ещё заживает. Через пару недель снимут повязку. А вот что у неё внутри… Даже думать страшно. Ты не обижайся, ладно?

— Какие тут могут быть обиды? — Светлана нахмурилась. — Я понимаю. Главное, жива. А душевные раны будем лечить. Давайте обедать: наверное, от больничной еды Дарья уже устала.

Но за столом девочка ничего не съела. Вилка вяло двигалась по тарелке, а взгляд проходил сквозь всё, что было перед ней.

— Не по вкусу? — Света улыбнулась. — Могу приготовить другое. Скажи, что любишь. Мы ещё толком не знакомы, но я обещаю: твои желания и твоё мнение для меня будут важны.

На секунду Дарья подняла огромные голубые глаза. Затем снова отвернулась, бросила вилку и ушла. Дверь её комнаты захлопнулась с грохотом.

Убирая со стола, Света вздохнула.

— Ничего. Я разберусь, как с ней поладить.

— Не ожидал, что нам будет настолько трудно, — покачал головой Виктор. — Ещё в больнице говорили: не ест. Видела, до чего похудела? Надо что-то делать.

— Спрошу Нину Петровну про любимую еду. И ты ведь должен знать, чем дочь увлекается.

— Книгами. Дома у них целая библиотека, огромная. Только я её книги не привёз.

— Зря, — Света захлопнула посудомоечную машину.

— Ещё она любит снимать. Я собирался подарить ей хорошую камеру на день рождения, да не успел.

— Значит, подарим сейчас.

— Вот только выйдет ли она теперь из квартиры? Я уже не уверен.

— А учёба? — ахнула Света. — До конца года ещё две недели!

— Нина Петровна договорилась о дистанционном обучении. Школа учла обстоятельства, пошла навстречу. Дарья умница: контрольные заранее сдала на высшие баллы. Осталась итоговая комплексная, но, думаю, и её напишет без труда. Она всё время за ноутбуком, заниматься ей нравится. Может, этим сейчас и спасается. Потом лето… Надеюсь, к осени сумеем вернуть её к обычной жизни.

— Понятно, — кивнула Света. — Но мне всё равно надо найти к ней подход.

Наутро приготовленный завтрак так и не дождался Дарьи за столом. Света расстроилась: старалась сделать еду и вкусной, и забавной, а девочка даже не вышла из спальни. Однако принуждать ребёнка, потерявшего мать, было бессмысленно.

Два бутерброда со смешными мордочками, хлопья, йогурт и стакан апельсинового сока Светлана поставила на поднос. Донесла до двери и постучала.

— Дарочка, я знаю, ты проснулась. Понимаю, никого сейчас видеть не хочется, только голод от этого никуда не денется. Оставлю тебе завтрак здесь. Захочешь — поешь, а посуду я потом заберу.

За дверью молчали. Вздохнув, Света вернулась к домашним делам. Виктор убежал на работу; к вечеру он обещал привезти фотоаппарат и узнать, какие блюда любит дочь.

До обеда она старалась не тревожить Дарью. Дважды слышала, как открывалась дверь: наверное, девочка украдкой ходила в ванную. Когда Света наконец подошла за подносом, все тарелки оказались пустыми. Поднимая их с пола, она улыбнулась. В ледяной стене Дарьиного отчаяния появилась первая трещинка…